Книга Красное бедствие, страница 132 – Рита Хоффман

Фэй встала на одно колено, Райордан опустил голову. Хэль изобразил незнакомый Ромэйн жест и тоже склонился.

— Я закопаю, – спустя несколько мгновений тишины, сказала Фэй.

— Отдохни, я все сделаю, – возразил Хэль.

— Он прав, – поддержала его Ромэйн. – Тебе понадобятся силы. Надеюсь, остальные в безопасности.

— Мирай не позволит им ввязаться в неприятности. – Фэй протянула лопату Хэлю. – Если устанешь…

Пока они говорили, Ромэйн отошла от могилы и скрылась в темноте леса, там, куда не проникал свет огня. Ей хотелось побыть наедине с собой.

Она прислонилась к дереву и прикрыла слезящиеся глаза. Сейчас не время. Оплакивать павших она будет позже, когда один из братьев займет место лорда их Дома, а узурпатор будет повержен. Они вместе воздадут все почести умершим, устроят церемонию с Говорящими и плакальщицами, возложат яркие цветы на могилы и произнесут молитву Матери.

Отец погиб не зря. Матушка погибла не зря. Лаверн заплатит за то, что совершил.

И лунный народ тоже.

Ветер доносил до него ароматы полевых цветов. Савьер сидел напротив окна в глубоком кресле, поджав под себя здоровую ногу. Рядом на столике стояла пиала со свежим печеньем, чайник и чашка из тонкого фарфора. Запах чая с медом и малиной приятно щекотал ноздри.

Сквозь густое серое марево пробивались бледные лучи солнца – теперь оно показывалось редко. Объяснения этому Савьер так и не нашел и начинал подозревать, что дело в ритуалах Дома Убывающих Лун. Вслух свои предположения он не высказывал, да и кому он мог поведать о своих догадках?

Они находились в Тихом Месте уже много дней, и за все это время Савьеру не удалось остаться с Хести наедине – жрица будто намеренно избегала его. Зато Элинор с удовольствием проводила с ним время, рассказывала о своей жизни в родном поместье, о книгах и, конечно же, о Джемини.

Как любая мать, Элинор была убеждена, что ее ребенок особенный, что он развит не по годам, что его взгляды полны недетского понимания. Савьер слушал ее и кивал, позволяя себе улыбаться краем рта.

На фоне кровопролитной войны эти разговоры выглядели донельзя глупыми и пустыми, но Савьер не хотел обижать Элинор. Он слушал ее, изображая крайнюю заинтересованность, но после едва мог вспомнить, что именно она ему говорила.

Его разум терзали тяжелые мысли. Савьер не знал, сумеет ли предать брата и раскрыть лордам Больших Домов правду о его семье. Он опасался, что обезумевшие от гнева люди уничтожат Тихое Место, сровняют его с землей, а Джемини и Элинор пленят, чтобы выменять их жизни на освобождение земель.

Но больше всего Савьер боялся, что брат не согласится. Что его любви к сыну окажется недостаточно, чтобы отступиться от Большого трона Объединенной империи. Тогда Джемини и Элинор просто убьют.

Отпив чаю, Савьер резко поставил чашку на столик.

Трое, он всерьез ценит жизнь одного ребенка выше, чем жизни сотен других детей…

Скрипнула дверь, и комната наполнилась запахом горьких трав. Савьер даже не обернулся, чтобы взглянуть на вошедшего.

— Что ты здесь делаешь? – только и спросил он, склонив голову к плечу.

— Живу. – Хести залезла в соседнее кресло с ногами и пожала плечами. – И мне это не нравится, калека.

— Что именно?

— Эта ссылка. – Хести схватила печенье и засунула его в рот целиком. – Зачем твой полоумный братец нас сюда отправил?