Книга Кольцо Королевы, страница 38 – Александра Торн

— О да, об этом мне известно. Ни у кого нет другого выхода, когда нет Ключа... если вы понимаете, о чем я. Тем не менее, – встрепенулся Арье, – у нас есть надежда! Мой друг и наставник, досточтимый Эфраим бен Алон, нанес на тело Элио сеть Намиры. Некоторое время она будет удерживать Королеву.

— А вы не могли бы немного подробней рассказать мне об этой сети? – спросил Бреннон. – Я ни в коем случае не пытаюсь выведать ваши секреты, – быстро добавил он. – Мне важно это знать, чтобы понимать, в каком состоянии сейчас Элио.

— Эту систему знаков изобрела более тысячи лет назад одна из немногих женщин, ставших великим мирац аит, – сказал Арье. – Увы, наша джилахская вера и уклад суровы к женщинам, но все же находились те, кто находил пути познания и достигал вершин, следуя по этим путям. Намира бинт Тамид была такой женщиной. Она создала сеть, которая опутывает нечисть и не дает ей проявлять свою силу, при чем питается эта сеть от самой нечисти. Таким образом, чем сильнее тварь – тем сильнее защита от нее. Использовать сеть можно на любом сосуде – и на человеке, и на предмете. Затем ученики Намиры усовершенствовали ее сеть и научились делать тингели. О, кстати! – воскликнул Арье. – Юный Элио, когда мы уже прощались, упомянул, что досточтимый дал ему такой тингель! Вы нашли его в вещах юноши?

— Нет, – несколько ошеломленный таким напором знаний, отвечал Бреннон. – А как эта штучка выглядит?

— Гм, у меня был трактат Ави Йоринталя, с отличнейшими гравюрами. Я отыщу его в моей библиотеке и пришлю вам.

— Спасибо. Я пока займу свою комнату и навещу мистера и миссис Уикхем. Мы заберем их в замок, дабы не подвергать эмира еще большей опасности.

— Думаете, ваши бартолемиты захотят вернуть пленников? – нахмурился Арье.

— Думаю, – процедил Натан, – что от этих сукиных детей можно ждать чего угодно.

[1] дело из архивов Бюро, описано в повести «Экспресс в полночь»

Глава 5. 21 июля 1866 года, Алусьон, летний королевский дворец к югу от столицы Эсмераны

Огоньки свечей слабо трепетали под теплым южным ветерком, который приносил в кабинет первого министра аромат лаванды, роз и лепестки олеандров, которые росли перед самой террасой. В вечерних сумерках цветы олеандра выглядели как пена всех оттенков белого, розового и кремового. Дон Мигель прикрыл нос платком. Он знал – все знали – олеандр ядовит, но любовь Ее Католического Величества к этим цветам была так велика, что многие поговаривали, будто недуги ее венценосного мужа имеют, так сказать, ботанические истоки.

Это была одна из многих причин, вызывающих у благородного дона Мигеля Флореса, герцога де Минраль, постоянную головную боль, от которой он спасался в летнем королевском дворце. Впрочем, ноша первого гранда королевства и первого министра Их Величеств всегда была тяжела, хотя это бремя несколько компенсировалось пополнением личной казны дона.

Но сегодня он слишком устал, чтобы радоваться даже этому. Дон Мигель опустился в кресло перед открытыми дверями на веранду, закрыл глаза и откинулся на высокую спинку. Здесь его наконец-то никто не увидит и не потревожит хотя бы час, а если повезет – то и два.

Вечер был таким теплым и тихим, что первый министр стал задремывать. Запах олеандра понемногу усиливался – густой, сладковатый, пряный, он заполнял гостиную в покоях дона Мигеля и волнами накатывал на министра. Биение сердца замедлялось, руки и ноги слабели, сон опутывал дона Мигеля, как ловчая сеть, и разум отрешался от мира.