Книга Зловещие топи, страница 152 – Виолетта Орлова

Словно фокусник, управляющий достал из кармана уже порядком измятый лист, на котором было написано: «Розыск». На Артура с листовки смотрело смелое лицо Оделян, воинствующее – Единицы, робкое – Четверки, красивое – Азора, надменное – Спайки и циничное – Чанга. Не ко всем из них Артур успел привыкнуть за время заточения в Доргейме, однако сейчас, с тоской глядя на них, юноша ощутил в сердце странную печаль. Что стало с ними? Неужели Тень и правда призвала их обратно? Что ж, в этом случае участь их незавидна. И самое ужасное заключалось в том, что ему так и не удалось помочь сестре Тода.

Охваченный грустными мыслями, юноша забыл про одну деталь, которая, между тем, сразу бросалась в глаза. На картинке не было его собственного лица! А имя его не значилось наряду с остальными. Как только он это осознал в полной мере, то поднял глаза на управляющего, из чего мужчина сделал вывод, что тот прекрасно все понял.

— Я вот задаюсь вопросом, – медленно проговорил хозяин цирка, внимательно наблюдая за мимикой пленника, – почему столь известный преступник, чье, не лишенное привлекательности, лицо попало на все номера оюньских газет, не фигурирует на этом листе? Разве ты не сбежал вместе с остальными? Как раз-таки именно тебя я бы изобразил в первую очередь. Ведь поимка такого интересного и привлекательного преступника вызовет новую волну общественного интереса. Но тебя здесь нет. Как ты это объяснишь?

— Я… не знаю, – вновь, как заклинание, повторил юноша. Он действительно не имел понятия, а сейчас, когда все беды скопом навалились на него, он вообще не мог трезво рассуждать. Почему его не объявили в розыск? Неужели забыли про него? Возможна ли подобная беспечность в делах столь важных? Все это странно, непонятно. Вновь и вновь юноша возвращался к тому, что происходило в Доргейме, а затем все его внимание полностью сконцентрировалось на личности Уткена.

Страшное недоверие к нему, почти мистическое, так захватило Артура, что он принялся думать только об этом. Четверка был Тенью? Возможно, именно он впервые предстал перед ним в лице коронера? А затем после суда благополучно вернулся в Доргейм с Артуром, прикидываясь обычным воришкой из Епистофена? Потом он специально подстроил все так, чтобы они подружились… Проучил Азора за то, что тот отправлял других на погибель. Сбежал вместе с Артуром, чтобы постоянно находиться рядом, контролировать все его действия, но зачем, зачем? Так ли это обстояло на самом деле, либо же все эти размышления являлись плодом больного воображения юноши, который отчего-то стал панически бояться Тени?

Клипсянина мутило после вчерашнего ужина, чувствовал он себя прескверно, ибо был уставшим, расстроенным и подавленным, и вдобавок ко всему изнутри его безжалостно грыз суеверный страх, не поддающийся никаким логическим объяснениям. Если бы Артур попытался более трезво оценить причины своей боязни, вероятно, он бы пришел к одной интересной мысли. Еще давно, в Троссард-Холле, у него тоже бывали минуты, когда он не знал, кому довериться. Баклажанчик сказал на это, что есть вещи, в которых нельзя сомневаться. А еще нельзя впускать в свое сердце Желтое море. Так вот теперь, когда добрый и светлый образ единорога превращался во что-то менее значительное, страх перед Тенью все рос и становился более обширным и могущественным. Сосуд человеческого сердца не может долгое время пустовать; если он постоянно не наполнен чем-то добрым, то туда начинает заходить зло, сомнения и страхи.