Книга Янтарная гавань, страница 174 – Виолетта Орлова

— Кирим, мне надо поговорить с тобой, – неожиданно для всех сказала Тиллита. Но юный предводитель воров, весьма разбалованный услужливостью Шафран, видно, уже привык не придавать большого значения женским словам.

— Разговоры потом, женщина, лучше помоги накормить всех присутствующих перед дальней дорогой и продумай, что ты будешь брать с собой, если уж действительно решилась пойти с нами.

Тиллита гордо вскинула голову и молча проводила его взглядом.

— Не обращай внимания на нашего армутика, – весело проговорил Тин, обращаясь к Тиллите. – Видишь, какой важный стал! Все-таки любая власть развращает людей, – с глубокомысленным видом добавил он.

А Кирим уже восседал на своем норовистом скакуне, укрытый от непогоды серым шерстяным плащом полидексянского покроя, подпоясанный франтоватым кушаком, в своих длинных, желтого цвета, сапогах и с сумой из бычьих жил за спиной. Он нетерпеливо подгонял коня, так как желал непременно успеть закончить все свои дела. Юноша навсегда прощался с Миром чудес. Это чувство было ему в новинку, ибо даже тогда, когда они в первый раз с Артуром бежали в Кагилу, армут был уверен, что в скором времени вернется. Теперь же юноша окончательно решил более не возвращаться в Мир чудес. Он знал, что вряд ли сможет быть торгашом, ну а о воровстве больше и не помышлял. Ему страстно хотелось направить свою жизнь по верному руслу; юный армут со всей горячностью своего пылкого сердца желал жить честно и приносить пользу кому-то своим существованием.

Но, рассказывая про все это, нельзя не отметить, что ему все же было очень сложно смириться с тем, что отныне он более никому не господин и не правитель, разве только самому себе. Кирим за это сравнительно короткое время так привык к беспрекословному подчинению со стороны других мальчиков-воришек, что уже с трудом представлял свою жизнь иначе. Однако же теперь он был с Артуром и находился как бы у него в подчинении; любой приказ руководителя будет распространяться и на него.

Сможет ли он смирить свою гордыню, которая, кажется, достигла уже каких-то невероятных размеров? В силах ли он вновь подчиняться другому, что ужасно претило ему, ибо напоминало жизнь в шатрах Ролли? Все эти волнения немного угнетали Кирима, но в целом он оставался непреклонным, так как и вправду считал себя обязанным Артуру.

Что он скажет сейчас своим мальчикам? Впрочем, его подопечные и так уже в какой-то степени отреклись от него, когда узнали, что он укрывает Тиллиту.

Кирим успешно арендовал единорогов; у него было немало средств – Шафран частенько баловала его, ну а он, ничуть не смущаясь подобными дарами, принимал все с чистой совестью. Покончив с делами, он решил наведаться к себе в хабит, чтобы забрать кое-какие вещи. Ему надо было тщательно подумать над тем, что следует взять с собой в путешествие. Жаль, что придется расстаться с лошадьми; Кирим страстно любил свой табун, ибо эти гордые животные в каком-то смысле воплощали самые важные для него качества: свободу, непокорность и смелость.

Добравшись до своего дома, юный армут спешился и стремительно зашел внутрь. К своему удивлению, он обнаружил царивший здесь ужасный беспорядок: вещи его были небрежно раскиданы по углам, дорогое шелковое покрывало на кровати было прожжено в некоторых местах явно с каким-то недобрым умыслом. Кирим в сильной растерянности смотрел на свой оскверненный дом, который он планировал передать табибу в качестве награды за исцеление Артура. Вдруг откуда-то из-за ширмы выглянула довольная физиономия Паприки.