Книга Янтарная гавань, страница 231 – Виолетта Орлова

— Смотри, как бы он не выкинул тебя ночью за борт за эти слова, – шутливо произнес Инк. – Он, знаешь ли, довольно вспыльчивый.

Киль побледнел, словно и впрямь всерьез испугался этой шуточной угрозы. А Инк весело расхохотался. Надо отметить, что сероглазый юноша весьма изменился. Раз проявив свои эмоции, он и впоследствии стал придерживаться подобной линии поведения. Инк уже не сдерживался, шутил со всеми и вообще стал больше походить на нормального человека.

— Дан, слышишь, за тебя пьем! – крикнул другу Тод. Юноша специально подошел к капитану и отдельно чокнулся с ним бокалом. Вслед за ним это сделали и все остальные.

— Мне так хочется совершить в жизни что-нибудь значимое! – вдруг восторженно воскликнул Кирим. Настойка расслабила его, и ему захотелось поделиться с друзьями чем-то очень сокровенным.

Киль же прыснул от смеха.

— Для меня самое значимое – это то, что я прибыл на остров, откуда я ни ногой. Думаю даже бросить ремесло моряка. Переквалифицируюсь в гончара.

— Ты непременно совершишь все, что захочешь, Кирим, – вдруг робко вставила Тилли, смущаясь и краснея. Армут вздрогнул и с затаенной надеждой взглянул в темные глаза подруги, словно ища там поддержки.

— А ты… Тиллита, чего бы ты хотела в жизни? – запинаясь через слово, с неприкрытым любопытством поинтересовался юный армут. Девушка смущенно промолчала. Да и не могла же она, в самом деле, при всех заявить, что больше всего на свете ей хотелось бы помогать Кириму в осуществлении всех желаний его горячего сердца. Она мечтала стать его спутницей, верной помощницей и подругой, чтобы навсегда разделить с ним жизнь. Между тем ранимый и гордый армут подумал, что девушка попросту не хочет откровенничать с ним, потому что не доверяет или, что еще хуже, по-прежнему считает ни на что не годным Лэком.

— Хотя у кого я спрашиваю! Человек, чьи капризы моментально выполняются десятками слуг по одному только слову, вряд ли может самостоятельно чего-то хотеть! – обидно проговорил он, не в силах скрыть в голосе презрительные нотки. Настойка разгорячила ему сердце; в другом состоянии он бы ни за что не позволил себе так высказываться по отношению к Тиллите, однако сейчас, раззадоренный, как юноше показалось, презрительным молчанием со стороны объекта своих симпатий, он не смог вовремя погасить обиду.

Бедная армутка вспыхнула; в какой-то момент ребятам показалась, что она готова, подобно дикой степной кошке, прыгнуть на Кирима и расцарапать ему лицо. Однако девушка даже не удостоила обидчика ответом.

— Не слушай его, Тилли, – примирительным голосом сказал Артур. – Он явно переборщил с настойкой.

Но Кирим и сам уже понял, какую глупость сказал. Армут мучительно покраснел и, виновато посмотрев на Тиллиту, медленно проговорил:

— Ах, Тилли, не слушай меня, он прав. У меня ужасный нрав, да и вообще я частенько веду себя, как упрямый и гордый ишак! Я совсем не то хотел сказать. Напротив, я думаю, ты куда лучше меня. Прости, если сможешь.

Девушка улыбнулась.

— Ладно, если уж ты сам признаешь себя ишаком, то я не буду слишком обижаться на тебя.

— Полнейшим ишаком! – убежденно подтвердил Кирим, дурашливо встряхнув своими длинными черными волосами.

— Да, весело с вами, ребята, – присвистнул Киль. – У вас тут все такие идейные? Ты, Артур, тоже мечтаешь о подвигах? – живо спросил он, чуть подавшись вперед и вперившись своими любопытными глазами в вальяжно развалившегося на пледе юношу.