Книга Янтарная гавань, страница 279 – Виолетта Орлова

Но ему совсем не дали времени на длительные размышления. Клок мощно оттолкнулся от сетки, подпрыгнув в воздух, и накинулся на него, пытаясь подмять под себя. Тод едва успел выскользнуть из крепких объятий помощника короля. Люди вокруг вопили и выкрикивали что-то несуразное, мешая сосредоточиться. Беруанец понимал, что не может сейчас подвести своих друзей. Он должен был победить – всеми правдами и неправдами. В тот момент, когда ему в голову пришла эта неутешительная мысль, Клок повторно накинулся на соперника. На этот раз он чуть было не смахнул его с поверхности крысятника таким легким и небрежным движением, каким смахивают муху с бутерброда с маслом. Тод нелепо распластался на сетке, на самом краю сцены, а одна рука его свесилась вниз. Нужно было срочно что-то соображать, но вот что?

Не придумав ничего лучшего, беруанец схватил пробегавшую по земле крысу; их тут было такое великое множество, что взять в руки любую из них не представлялось чем-то невозможным. Затем он резко вскочил на ноги, подпрыгнул и, устремившись в сторону ничего не подозревавшего Клока, одной рукой оттянул ему резинку штанов, которые, к слову, весьма свободно болтались на тонкой талии своего обладателя, а другой сунул туда совершенно обезумевшую от страха крысу. Все это Тод проделал с удивительной ловкостью и в считанные секунды. Клок завопил не своим голосом, подражая той самой злополучной крысе, которая почувствовала опасность не меньше, чем он сам. Пытаясь вырваться на свободу, она яростно кусала голые ноги бедняги, а тот, совершенно забыв про Тода, драку и все остальное, безуспешно пытался изъять из своих штанов обезумевшее животное. Несколько беспорядочных движений, криков и возни, и вот Клок упал с помоста под общий смех раторбержцев, да и самого короля. Грызун отчего-то ничуть не жалел верного помощника и, казалось, сам даже был не против его поражения.

Тод какое-то время с искренним недоумением смотрел вокруг себя, словно еще не осознавая вполне тот факт, что он чудесным образом одержал победу над своим соперником. Яростные аплодисменты приветствовали победителя. Это была маленькая минутка его триумфа, и беруанец, отнюдь не лишенный тщеславия, испытал в этот момент ни с чем не сравнимое удовольствие. Он даже позволил себе улыбнуться, заметив, что девушки с интересом смотрят на него, восхищаясь его ладной фигурой.

— Молодец твой друг. Хороший боец, но хитрый, – заметил Грызун. – За это и я буду хитрым с тобой. Ну, вернемся к предмету, от которого мы отвлеклись.

С этими словами он натянул на руки жуткие черные перчатки с острыми стальными наконечниками для пальцев. Они были длинными и напоминали когти каких-то гигантских хищных тварей. Впрочем, мышиный король и сам напоминал нечто в этом роде. Когда они с Артуром встали друг напротив друга на круглой платформе, то крики стихли. Бой этот был важным и, в некотором роде, ключевым, ибо дрался король и главарь чужеземцев. Грызун какое-то время с величайшим презрением осматривал противника с головы до ног. Он не успел сделать этого раньше, а сейчас, при свете факелов, наверстывал упущенное. Они стояли в полной тишине, и даже барабанщики перестали играть, завороженные предстоящим действом.

Лицо у короля было грубое, отталкивающее и жестокое, а у пришельца – красивое и честное; у Грызуна были черные глаза, в которых явно читалось тщеславие, самовлюбленность и лукавство, в то время как у Артура глаза горели воодушевлением и умом. Король был хорошо сложен, но слишком громоздок; он напоминал огромную некрасивую каменную глыбу, зачем-то помещенную посреди прекрасного Осанаканского моря. Его соперник был силен, но вдобавок еще тонок и строен; помимо природной грации и прямой осанки, у него был взгляд, напрочь лишенный каких-либо вышеперечисленных пороков, но, скорее, свидетельствовавший о горячем сердце и благочестивых намерениях.