Книга Янтарная гавань, страница 322 – Виолетта Орлова

— Я никуда не уйду! – твердо произнес он, и, словно в подтверждение его слов, на палубу вновь залилась черная вода. – Ты понял? Я не уйду! Сам проваливай! – отчаянно крикнул он, и отголоски его голоса потонули в грохоте шторма. Грызун с недоумением посмотрел на дерзкого мальчишку. Было во всей этой ситуации нечто странное, чего он все никак не мог разуметь. По его скромному мнению, лишь сила в конечном итоге решала, кто командует ситуацией. Так как физическое преимущество, несомненно, находилось на его стороне, то и Даниел, следовательно, должен был подчиниться ему без пререканий. Король без труда переломил бы ему шею, если бы захотел. Но тут было что-то странное, что не вписывалось в его картину мира.

Грызун растерянно огляделся, пытаясь найти поддержку среди раторбержцев, однако те, как жалкие крысы, попряталась по углам, кто-то, наверное, и вовсе залез в трюм вместо того, чтобы спасать тонущий корабль.

— Трусливые собаки! – выругался про себя Грызун, и вновь его немигающий взгляд уперся в хрупкую фигурку Даниела. Потом король размашисто шагнул в его сторону и так резко отбросил от штурвала, что тот со стоном упал на пол, и замер, не в силах пошевелиться. В этот самый момент корабль, окончательно потерявший управление, задел бортом гладкое тело червя, оставив после себя странный звук – не то лопавшегося шара, не то какого-то присвиста. На секунду, казалось, все замерло – даже буря будто бы усмирилась, выжидая чего-то более страшного, что непременно должно было последовать в ближайшее время. Потом свирепые буруны заклокотали с новой силой и, ко всеобщему ужасу людей на палубе, толстое тело червя стало медленно погружаться в воду!

Ударная волна отбросила «Коготь» на значительное расстояние от животного, но, увы, судно в темноте наскочило на какую-то подводную скалу и многострадальный «Коготь», получив пробоину в корпусе, дал течь. Что происходило дальше – сложно поддается описанию, ибо настолько все смешалось, что уже ничего невозможно было разобрать. Подрагивая в смертельных судорогах, корабль стал тонуть, волны продолжали ломать его истерзанное тело на части, раторбержцы, сидевшие в трюме, тонули, не в силах поднять крышку, которую, по всей видимости, заело. Палуба с отвратительным треском разваливалась на части, подобно засохшему хлебу, распадавшемуся на тысячи мелких крошек.

В какой-то момент Тиллита, не удержавшись на обломках «Когтя», с отчаянным криком ушла под воду, а за ней тут же последовал верный Кирим, который просто не мог допустить, чтобы его подруга погибла. Они скрылись в темном бурлящем котловане прямо на глазах у друзей, застывших в совершенном ужасе и отчаянии. Их команда вновь раскололась, и теперь, как думал каждый из них, уже навсегда. Тод не выпускал руку Дианы, однако вот и его снесло в воду. Осанаканское море оказалось холодным, как подземный родник, густым и тягучим, как болотная трясина. Сложно было долго удерживаться в нем на плаву.

Крики, протяжные стоны и с грохотом разбивающиеся о тела исполинских животных волны в своей совокупности создавали такую отвратительную для уха музыку, что любой человек, мало-мальски обладающий слухом, назвал бы эту устрашающую симфонию прелюдией самой смерти. Диане не удалось избежать тяжелой участи; она тонула. Бедная девушка оказалась на мгновение ослепленной и оглушенной; соленая вода залилась ей в рот, вызывая рвоту. Она беспомощно барахталась на поверхности, чувствуя, что силы, увы, покидают ее.