Книга Говорящие кости, страница 299 – Кен Лю

У Фиро стало тяжело на душе. Честь и слава – не пустые слова: он вырос на историях об отваге и доблести, и вызов, прозвучавший сейчас в голосе тана-гаринафина, задел в его душе какие-то струны, хотя он и сам толком не смог бы этого объяснить.

— Тогда что же заставит тебя сдаться?

— В старые времена в Дара бытовал обычай решать исход битвы в поединке, не так ли? – сказала Гозтан. – Есть такой обычай и у степных народов.

— Ты вызываешь меня на дуэль? – недоверчиво осведомился Фиро.

— Ну да. А ты никак испугался?

— Но… ты, должно быть, шутишь. Мы же выиграли битву. – Перед глазами Фиро, как наяву, предстало множество мертвых тел, сгинувших в пучине моря под ними, и голос у него стал хриплым. – Только глупец откажется от победы, стоившей такой крови, и поставит все на кон ради изжившего себя ритуала.

— Ты неправильно меня понял. – Гозтан покачала головой. – Поединок не может изменить то, что произошло на поле боя, но он меняет сердца как побежденного, так и победителя. Если верх возьмешь ты, я сдамся без дальнейшего сопротивления, будучи убеждена в твоем превосходстве. Но если победу одержу я, ты отошлешь меня и моих воинов на плотах домой, чтобы мы могли жить и сражаться дальше, а мы оставим дара все наши корабли и оружие в качестве трофеев.

Фиро охватил жар, как если бы по жилам у него вместо крови вдруг потекла лава. Он чувствовал, что превращается в персонажа своих мальчишеских грез, в героя, никогда не берущего взаймы честь и не ворующего чужую славу, – в великого генерала Ксаны Танно Намена, в несравненного Гегемона Мату Цзинду, в непобедимую Гин Мадзоти.

— Я согласен, – торжественно произнес он.

— Тогда давай сразимся завтра поутру, пусть наши скакуны отдохнут.

Генералы и военные наблюдатели яростно воспротивились идее Фиро.

— Ренга, вы же обещали мне и Тану Каруконо, что не вступите в бой и не станете подвергать риску собственную жизнь! – бушевал Пума Йему. – Вы обещали прислушаться к нашим советам!

Фиро старался убедить всех, что поединок – это способ обеспечить победу, не теряя больше жизней, что он станет основанием для окончательного освобождения Руи и Дасу.

— Даже если вы победите, как можно полагаться на слово льуку?

Фиро пытался объяснить советникам, что риск в данном случае оправдан, что он принял разумное решение, продиктованное стратегической необходимостью.

— Не подобает императору размахивать мечом и летать на огнедышащем звере, будто какому-нибудь простолюдину или разбойнику! – негодовал Ки Атен, которого выпустили наконец из каюты, потому как Фиро полагал, что наблюдателю вряд ли удастся разрушить его дальнейшие планы. – Императору Дара следует взять за образец тех мудрых правителей, о которых говорил Кон Фиджи: уравновешенных и добросердечных, предпочитающих писчий нож из слоновой кости бронзовому клинку мясника!

Фиро хотел было в ответ процитировать Ки Атену другие строки из Кона Фиджи, где тот утверждал, что завоевать сердце врага важнее, чем просто победить его на поле боя, но передумал, ибо уже слишком устал от бесплодных дебатов. Он просто мотнул головой, и стражники уволокли стенающего военного наблюдателя прочь.

Впрочем, в глубине души Фиро прекрасно понимал, что ни один из приведенных им аргументов не имеет значения. Молодой император руководствовался сейчас не доводами разума, но чувствами и интуицией, действовал под влиянием порыва. Отец не смог одолеть Гегемона в честном бою, но зато он добровольно сошел с «Величия королей», чтобы спасти жизни своих подданных. Тетушка Гин одержала множество побед благодаря хитрости и обману, а также оружию, изобретенному другими талантливыми людьми, но героически погибла, сойдясь в смертельном поединке с пэкьу Тенрьо на палубе горящего корабля.