Книга Говорящие кости, страница 390 – Кен Лю

— Здесь вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса учатся искусству исцелять землю, – объявил настоятель.

— А что это означает?

— Пэкьу-вотан Тенрьо утверждал – да и его дочь Танванаки придерживается того же мнения, – что туземцы из Дара порабощают и ранят землю, – сказал Сломанный Топор. – И тут последователи Руфидзо Исцелителя в некотором смысле с ними согласны. Вырубка лесов, распашка дерна и занятия сельским хозяйством действительно истощают землю и вредят ей. Изучая природу этого вреда и изыскивая способы, как его уменьшить, мы относимся к островам Дара как к живому существу, о котором можно заботиться и которое можно лечить.

У Саво голова пошла кругом.

— Это, должно быть, гигантский труд.

— Да, сие очень сложно. Помимо пагубных последствий сельского хозяйства, монахи и монахини изучают урон, наносимый рыболовами коралловым рифам и стаям китов, а также истребление животного мира вследствие чрезмерной охоты и окультуривания земли. Само процветание Дара ускорило означенные процессы, не оставляя земле и морю шанса восстановиться самостоятельно. В точности как мы наследуем грехи, совершенные нашими предками в отношении других людей, так совесть наша отягощена и мучениями прочих существ, пострадавших от человека, будь то стебель травинки или цветок одуванчика.

Тут Саво вздрогнул. Однако его собеседник не заметил этого и продолжил:

— Впрочем, не только народ Дара вредит земле. В Укьу-Тааса гаринафины и длинношерстный скот, принадлежащие нашим с тобой соотечественникам, также внесли свой вклад в общий перечень несчастий. Мало того, беглецы с островов Руи и Дасу рассказали мне, что даже предпринимаются попытки срыть гору Киджи, чтобы расширить площадь пастбищ посредством заполнения моря! – Сломанный Топор в ужасе покачал головой. – Какое тщеславие! Для исцеления ран, причиненных земле, требуется время, – этим придется заниматься не одному поколению.

— Братьям и сестрам удалось открыть действенные способы исцеления земли? – с надеждой спросил Саво. – Если да, то хорошо бы рассказать об этом всем людям.

— Трон Одуванчика и прочие временные власти по преимуществу не трогают нас, потому что мы не вмешиваемся в политику, – ответил настоятель. – Выяснив что-либо полезное для восстановления жизнеспособности земли, мы не можем обратиться с петицией ко двору в Пане или к губернаторам провинций. Вместо этого мы стараемся убедить ученых. Возделыватели особенно восприимчивы к нашим идеям. Однако вплоть до настоящего времени значительными успехами мы похвастать не можем, потому как сложно убедить людей переменить привычный уклад – достаточно напомнить, как трудно уговорить наш собственный народ оставить скотоводство и обратиться к земледелию! Но мы не прекращаем попыток.

Саво представил себя целителем земли, но не ощутил к этому призвания.

— Тогда пойдем дальше, – сказал настоятель.

«Снежное перо» оказалось значительно меньше «Серебряного руна» и «Накидки из плюща». Миниатюрное здание из толстых гранитных блоков, добытых в каменоломне на склоне горы, было внутри теплым и уютным. Хитроумная система световых колодцев в крыше, дополненная рассеивающими зеркалами, наполняла пространство светом. Половину помещения занимали высокие, до потолка, полки, уставленные плоскими ящичками из сандалового дерева, где хранились хрупкие рукописи. Ящички эти были похожи на шкатулку Саво. На другой половине располагалось около дюжины письменных столов – низких, широких и с наклонными крышками, – за которыми сидели монахи и монахини, корпевшие над раскрытыми свитками. Они работали при помощи довольно странных приспособлений и инструментов, каких Саво прежде видеть не приходилось.