Книга Говорящие кости, страница 396 – Кен Лю

Луна стала почти полной.

Серебристый свет лился на Кладбище Костей, наполняя каньоны и овраги, как если бы по древним руслам рек вдруг заструился поток ртути. Кучи костей мирно поблескивали во тьме, как отражение далеких звезд на небе.

Западную границу пустоши образовывал громадный утес, уходивший вверх на сотни футов. Над ним и за ним почти до самого океана простиралась бескрайняя степь. По краю утеса растянулся на многие мили на север и на юг целый город из шатров. Белые жилища разных форм и размеров поблескивали под луной, как островки грибов в травяном море. Тут и там громоздились курганы из костей – то были остатки арукуро токуа, что навели такой страх на орду льуку. Безмолвно высились они среди шатров, подобно развалинам древней цивилизации или окаменевшим останкам доисторических чудовищ.

Во времена восстания Тэры мятежники обрели убежище в каньонах и пещерах Кладбища Костей, но после того, как они одержали безоговорочную победу, необходимость прятаться отпала. Кроме того, вновь прибывшим сюда не нравилась идея селиться на дурных землях, где летом наводнения и оползни были распространенным явлением. Вот почему поле, на котором разыгралась последняя кровавая битва с льуку, расположенное сразу за границей Кладбища Костей, и стало местом для нового Татена.

Воздух наполняли звуки песен и ликования, смех, радостные речи; иногда слышалось мычание, блеянье или похрапывание во сне домашнего скота. На следующую ночь был назначен грандиозный пир в честь победы, и сейчас все деловито хлопотали, заканчивая приготовления.

За северным краем Татена, отделенные от шатров полосой пустой земли шагов примерно пятьсот в ширину, полыхали многочисленные костры, как если бы сами звезды сошли с неба, чтобы принять участие в торжествах. Костры горели ярко, подпитываемые сухим навозом и старыми костями и раздуваемые никогда не стихающим тут ветром.

Со стороны шатров к кострам направлялась группа воинов-агонов, они тащили костяную повозку, груженную целой горой мяса. Возглавляющая процессию женщина ступала осторожно и медленно: она явно не привыкла ходить в высоком шлеме из гаринафиньего черепа. Рядом, опираясь на посох, длина которого превышала ее рост, шла старуха.

— Мне постоянно нужно это носить? – спросила Тэра, в очередной раз поправляя неуклюжий шлем, чтобы тот не свалился. – Всем известно, что я не воительница.

Адьулек вздохнула:

— Мы много раз обсуждали это, вотан. Ты можешь поступать как хочешь передо мной или теми, кто хорошо знает твое сердце, но для большинства танов ты чужестранка. Перед ними тебе следует вести себя как пэкьу и обращаться с ними соответствующим образом. Ты должна выглядеть как пэкьу, чтобы все поверили, что ты и есть настоящая пэкьу. Пока эта мысль не станет для них естественной, словно дыхание, нельзя пренебрегать символами, сколько бы неудобств они тебе ни доставляли.

— Театр, – буркнула Тэра.

— Что? – переспросила Адьулек, споткнувшись о вырвавшееся у Тэры незнакомое слово на языке дара.

— Да так, ничего, – ответила молодая женщина, невесело улыбнувшись. – Просто подумала, что твои рассуждения понравились бы моим родителям.

Они дошли до костров.

— Придите к нам и разделите с нами пир! – воззвала Тэра.

В тени костров виднелись тощие силуэты в потрепанных меховых одеждах. Но никто из стоявших там не сдвинулся с места.