Книга Говорящие кости, страница 435 – Кен Лю

— Мы не можем отводить глаза от страданий мира, – пробормотал Саво.

Кто-то предупредительно кашлянул. У храмовой калитки стоял настоятель Сломанный Топор.

Пара торопливо расцепила объятья. Безбрачие было одним из обетов исцелистов.

— Не смущайтесь, все хорошо, – заверил молодых людей настоятель. – Возлюбленные, восстанавливающие и укрепляющие свои узы, наверняка угодны Руфидзо Исцелителю.

Покраснев, Саво и Фара заулыбались.

— Пришло тебе время уйти отсюда, Саво, – сказал настоятель, впервые за долгое время назвав послушника его настоящим, а не храмовым именем.

— Нет! – взмолился тот. – Пожалуйста, не отсылай меня прочь. Я по-прежнему брат Тасэ-Теки, и наверняка существует какой-то способ остаться…

Сломанный Топор покачал головой:

— Зимнему червю предназначено стать летней травой. Ты обрел приют у Руфидзо Исцелителя, когда нуждался в нем, но тропа жизни ведет тебя дальше. Ты остаешься соединенным с миром болью и борьбой. Не пытайся силой переломить судьбу.

— Но я хочу исцелять мир…

— Существует много способов исцелять мир, – произнес настоятель. – И вовсе не обязательно удаляться от мира, чтобы лечить его. Некоторые из тех, кто следуют за Руфидзо Исцелителем, служат здесь, в «Серебряном руне», «Накидке из плюща» и «Снежном пере», но многие другие обязаны трудиться в большом мире. Обретаться при храме, используя это как предлог сбежать от своих обязанностей, уклониться от предназначенной тебе ответственности, – это тоже означает отводить взгляд от страданий мира.

Саво и Фара призадумались.

— Я не могу выбрать между дара и льуку, – проговорил Саво сдавленным голосом.

— Так и не выбирай, – ответил Сломанный Топор. – Если тебе кажется, что выбирать приходится между двумя возможностями, которые в равной степени неприемлемы, то следует найти третий путь.

— И он-то наверняка и будет самым интересным, – вставила Фара.

И хотя последний луч солнца уже скрылся за горизонтом, весь мир вокруг словно бы озарился ее улыбкой. Саво понял: какие бы трудности ни ждали его впереди, у него хватит сил справиться с ними.

— Ты знаешь, куда хотел бы пойти? – спросила девушка.

— Я пойду, куда ты захочешь, – ответил он. – Лишь бы только ты была со мной.

Уединенная вилла на берегу Луто, девятый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

Не было ничего удивительного в том, что Фара и Саво предпочли вернуться в «Великолепную вазу», в то место, о котором у них сохранились самые светлые и счастливые воспоминания.

Удивительным оказалось другое – то, как приняла их вдова Васу. Пожилая женщина, можно сказать, даже не пустила их на порог своего заведения. Фара и Саво и глазом моргнуть не успели, как очутились в потайном отделении повозки контрабандистов, чтобы покинуть город посреди ночи и оказаться на следующее утро в уединенном имении на морском берегу.

— К счастью, никто не знает, что я хозяйка этого поместья, – сказала вдова Васу, которой пришлось предпринять это путешествие вместе с юной парой. Как ни пытались они вытрясти из нее больше, старуха отказывалась объяснить, что происходит. – Ага, а вот и он.

Фара и Саво посмотрели на появившуюся из дома фигуру. Это был высокий крепкий мужчина, лицо которого при виде гостей озарилось улыбкой, широкой и уверенной.