Книга Говорящие кости, страница 441 – Кен Лю

— А тебе известно, кто возглавлял тех мятежных ученых? Рэдза Мюи, настоящая фироа! Когда ее вместе с другими арестованными привезли в Пан, она отказалась признать свою вину и извиниться. Меня еще удивило, что императрица не велела немедленно казнить ее как изменницу, а вместо этого посадила в тюрьму и через месяц выпустила. Короче, императрица и министры наверняка озабочены тем, как бы подобные беспорядки не повторились: ты ведь знаешь, как книжные черви обожают театральные жесты «во имя добра, родины и мутагэ», а уж если мятежников возглавляет тот, кто имеет высокий ранг фироа, они готовы увидеть в этом символ и сделать такого человека образцом для подражания. Вот настоящая причина того, почему рыбакам запретили выходить в море, а флот очищает воды для прохода везущих дань кораблей.

— Но… если императора не похитили пираты, то что же тогда с ним случилось, как ты считаешь?

Эги обвел взглядом дозорную башню, убедившись, что они одни. Но все равно понизил голос, когда продолжил с лукавым блеском в глазах:

— Надо думать головой, парень! Ты поменьше слушай, о чем говорят во дворце, но следи за тем, что происходит. «Предусмотрительные» роем вьются над ветеранскими обществами, в больших городах введен комендантский час. Прежде в Пане никогда не прибегали к таким мерам безопасности. Так почему сейчас они вдруг понадобились, а?

— Мне кажется, таким образом выслеживают шпионов льуку и бандитов, – проговорил сбитый с толку Асулу. – Чтобы… чтобы защитить императрицу и министров.

— Ну и с какой стати льуку вдруг захотят причинять вред императрице? Она ведь их главная союзница и защитница. А что касается бандитов… Да с какого вообще перепугу подаваться в разбойники сейчас, когда урожаи богатые, налоги низкие и можно честным путем заработать кучу денег? Но есть один человек, который – если он жив – может плести заговор против императрицы.

В голове у Асулу как будто вспыхнула шелкокрапинная лампа.

— Погоди… ты хочешь сказать, что императрица принимает меры по защите… защите от мятежа императора?

— Чш-ш-ш! – зашикал на него Эги. – Не все можно говорить, что в голову пришло! Догадался и помалкивай! Ну да, император долгие годы негодовал, ходя под железным ярмом Джиа. Почему тебя так удивляет, что он способен поднять против нее армию?

— Но разве можно взбунтоваться против собственной тети-матери? Она же растила его, когда умерла его родная мать…

— Да ты никак воображаешь, что в императорской семье все устроено как у простых людей? – Эги презрительно сплюнул в очаг. – Ха! Все эти великие принцы и императорские консорты думают только о власти, родственные чувства ничего для них не значат. Помнишь, что сталось с детьми Мапидэрэ после его смерти? Вот это была кровавая семейная драма. В любом случае, императрица Джиа держится за власть так долго, что становится ясно: она не собирается уступать ее принцу. Обрати внимание, ни ты, ни я не воспринимаем его как настоящего императора.

— Но ради чего императрица так упорно цепляется за власть? Она ведь не собирается жить вечно.

— Не берусь утверждать, что способен понять ход мыслей этой женщины. Но насколько я могу сообразить, она до сих пор надеется передать престол своему сыну – принцу Тиму.

— Марионеточному императору с острова Руи?