Книга Говорящие кости, страница 471 – Кен Лю

Какие слова способны выразить в полной мере радость встречи давно не видевшихся друзей или разлученных судьбой родственников? Какой стихотворный размер может передать смех Тэры, обнявшей сыновей, или плач Кунило-тики и Джиана-тики, поцеловавших вновь обретенную мать и узнавших о смерти отца? Какая песня сумеет вместить чувства Сатаари, оплакивающей Адьулек, Голос Пра-Матери, которую она также любила как родную бабушку? Какой танец воздаст справедливость крепости объятий, в которые заключили друг друга Годзофин и Налу, отказываясь разжимать их? Какие слова-шрамы могут запечатлеть бессвязные звуки, вырывавшиеся из горла людей, и бурные эмоции, переполнявшие их сердца, когда Радзутана, Тооф, Сами, Типо и другие пораженно воззрились друг на друга?

Не будучи в силах описать все это, мы лучше проплывем по потоку времени вперед, к тому моменту, когда страсти улеглись и к нашим героям вернулся здравый рассудок.

На смену возгласам радостного недоверия и благодарственным молитвам пришли рассказы.

Много вечеров потребовалось Тэре, чтобы поведать о подвигах погибших, о жертвах и победах, ошибках и предательствах, открытиях и загадках.

— Я это знал! – воскликнул Танто. – Мама, ты вернула оружие конца Пятой эпохи! Я искал его!

— Ты воистину мой сын, – промолвила Тэра с улыбкой и достала чертежи ходячих арукуро токуа, чтобы показать их своему мальчику.

Немало дней понадобилось Сатаари и Радзутане, чтобы познакомить новичков с бытом и укладом их поселения.

После вылазки Танто в самое сердце Курганов Радзутана экспериментировал с найденными там семенами и отобрал несколько разновидностей растений, подходящих для культивирования. Он давал им названия по аналогии с растениями Дара. Например, каменное таро: твердый клубень, съедобный только после долгого вымачивания и термической обработки. Или зеленый ячмень: зерновая культура, очень похожая на обычный ячмень, но только с синевато-зеленой оболочкой. Был также овощ, который Радзутана назвал латук Рапы: листья сворачивались в плотный кокон и бесконечно хранили свежесть, если держать его в холоде. Сатаари, в свою очередь, давала растениям агонские имена, сожалея, что не знает, как окрестили их Кикисаво и Афир.

Убедившись благодаря росписям в гробнице в том, что легендарные герои степняков тоже не гнушались земледелия, она теперь всячески помогала Радзутане, поддерживая его в стремлении расширить поля вокруг поселка. Ну а ребятишки, в которых предубеждение к крестьянскому труду еще не укоренилось, как в их предках, увлеченно занялись сельским хозяйством.

— Поля и раньше давали нам вполне достаточно пищи, чтобы прокормить подрастающих детей. Особенно если учесть, что охота и собирательство служили для нас хорошим подспорьем, – с явным удовлетворением заявил Радзутана собравшемуся у пылающего костра отряду. – Ну а в этом году урожай так хорош, что мы способны обеспечить едой всех вас, без нужды урезать рационы.

Со времени первого похода в Курганы Сатаари и Радзутана еще не раз наведывались туда, чтобы собирать семена и изучать древний сельскохозяйственный инвентарь. С каждой новой вылазкой сила наложенного на это место запрета слабела для Сатаари, к тому же ее влекло сюда острое любопытство узнать, как жили некогда обитавшие здесь люди.