Книга Говорящие кости, страница 559 – Кен Лю

— Нет! – вскричала она. – Вы не можете так поступить! Со мной еще не покончено!

Боги смотрели на нее сверху вниз, на лицах их молниеносно менялась тысяча выражений. Они воздели оружие, подозвали своих пави. Они указывали на Джиа и, казалось, держали между собой безмолвный совет: ум с умом, воля с волей. Но с ней боги не разговаривали.

— Прошу вас! – Джиа упала на колени. – Пожалуйста, дайте мне отсрочку! Знаю, все просят об этом, но я так близка к достижению своей цели! Льуку уже на пороге гибели. Во имя народа Дара, подарите мне еще немного времени, чтобы я проследила за этим. Умоляю вас!

Боги прекратили свой молчаливый совет. Все колоссы одновременно повернулись и воззрились на нее.

— Знаю, я грешна. – Джиа разрыдалась. – Мои жертвы… они преследуют меня в ночных кошмарах, никогда не дают мне отдыха.

Лицо Каны расплылось и приняло подобие лица Рина Коды, висящего в петле, не способного закрыть глаза, полные стыда и ненависти к себе самому.

— Я предавала тех, кто доверял мне, – сказала Джиа надтреснутым голосом.

Рапа приняла облик Ото Крина, глядящего на нее с беззаветной любовью.

— Я использовала любовь как шоры и поводок.

Тацзу преобразовался в Тифана Хуто, с разорванным собственными руками горлом.

— Я преступала свои же законы, убивая без жалости.

Следующим был Фитовэо, превратившийся в Гин Мадзоти, томящуюся в сырой темнице.

— Я была готова устранить всех, кто стоял у меня на пути, вне зависимости от их вклада в общее дело.

Тутутика стала Рисаной: после удара о землю шея консорта была вывернута под неестественным углом.

— Я причиняла вред тем, кто не сделал мне ничего плохого, если они представляли угрозу моей концепции будущего.

Киджи обернулся Фиро, но лицо его, изуродованное осколками, было едва узнаваемо.

— Я не допускала к трону законного наследника, ибо не верила, что его рука окажется такой же твердой, как и моя.

Наконец Руфидзо явился кротким Тиму, изо рта которого, полного сломанных зубов, сочилась кровь.

— Я не заботилась о безопасности собственной плоти и крови, пока служила высшей цели, – взвыла Джиа.

Джиа казалось, что при каждом очередном самообличении ее словно бы ударяют плетью. Она качалась, стоя на коленях, едва не падая.

— Но поймите же: только я способна довести свой план до завершения. Я собиралась передать Фиро печать Дара, когда он будет готов, но… Мне непременно нужно закончить начатое! Я обязана сделать то, что правильно для Дара, невзирая на последствия. Народ Дара не должен страдать, как страдал прежде: ни от кровавого воителя вроде Маты Цзинду, ни от варварских захватчиков вроде льуку, а в особенности – от «доброго императора» наподобие Фиро, не понимающего ни того, что необходимо убрать меч в ножны, когда ты слаб, ни того, что следует добить врага, с которым нельзя примириться!

Боги ничего не ответили Джиа. Они продолжали смотреть на нее, и меняющиеся выражения их лиц по-прежнему оставались непроницаемыми.

Постепенно Джиа перестала плакать. Какой-то незримый источник силы словно бы вдруг оживил ее, озарив светом реальности. Распрямив спину, она с трудом поднялась на ноги. Никогда боги своими наставлениями не оказывали ей помощи, пока она прокладывала путь через темную бурю, называемую жизнью.

Она обвела богов взглядом, одного за другим.