Книга Говорящие кости, страница 561 – Кен Лю

И вот теперь, в личных покоях императорской семьи, хозяйка устроила для них роскошный пир, где подавали изысканные блюда и редчайшие напитки. Здесь были шарики из соевого творога, замаринованные в соках семи различных видов диких овощей; семена лотоса, горькую сердцевину которых заменили на восемь сладких и пряных начинок; суп из тысячелетних грибов-гомункулов; медовуха из меда обитающих далеко в горах Висоти гигантских пчел с прозрачными брюшками…

На торжество созвали всех «плавников дирана»: телохранительниц из дворца, шпионок, следивших за Гимото и министрами Тайного совета, и тех, кого отрядили на гору Рапа, дабы полностью уничтожить плантации ягод дзоми.

Женщины ели с золотых тарелок и пили из нефритовых кубков. Им прислуживали, как принцессам и великим министрам. Еще не сделав ни одного глотка, они уже опьянели от счастья и благодарности.

С нефритовым кувшином в руках императрица Джиа по очереди обходила всех «плавников дирана», наполняя каждый кубок рисовым пивом, в которое для аромата был добавлен османтус, – пряным и таким хмельным.

Ее грудь и плечи все еще были плотно забинтованы. На лице остался жуткий шрам – напоминание об ужасах, пережитых в прошлом месяце.

Поморщившись, императрица вернулась на место хозяйки пира и села в позе геюпа, остальные женщины последовали ее примеру. Джиа постучала серебряной ложечкой по кубку и заговорила:

— Сегодня я хочу высказать присутствующим здесь свою благодарность за все, что сделали. Сыновние чувства с трудом произрастают на скалистой почве императорского двора, поэтому иногда сыновья поднимают руку на матерей, и родителям порой приходится прибегать к уловкам с целью не допустить нетвердые руки детей к рычагам власти. Хотя мы с вами и не родные по крови, вы во многих смыслах ближе мне, чем мои собственные дети.

Слезы выступили на глазах у «плавников дирана». Их возлюбленная госпожа произнесла вслух то, что было на сердце у каждой из них. Джиа была им дороже, чем наполовину забытые родители.

— Жалею я лишь о том, что не созвала вас раньше. Пустые места упрекают меня за это.

Среди прочих в зале имелись четыре незанятых места, угощение возле которых стояло нетронутым. Женщины, которые должны были сидеть на них, погибли в подземном убежище в ту роковую ночь. Собственными телами закрыли они Джиа от последнего отчаянного удара Фиро, этого ослепленного жаждой власти неблагодарного сына, пытавшегося убить свою тетушку-мать.

— Давайте же осушим кубки и отпразднуем наш в высшей степени удивительный союз. Может, я и диран в океане, но я не могла бы лететь по морю и по воздуху, не будь вас.

«Для направления потока власти империя, безусловно, нуждается в существовании определенных систем и правил, – думала Джиа. – И тем не менее в деле защиты народа Дара я всегда полагалась на вас, существующих вне всяких систем и правил, которые сама так усердно прививаю. Я надеялась разрешить со временем это противоречие, но, увы, я всего лишь смертная. Время мое истекает».

Императрица воздела кубок, и «плавники дирана» поддержали ее тост, подняв обеими руками свои кубки. Они щедро отхлебнули крепкого рисового пива. Сварено оно было из зерна, которое вырастили на небольшой ферме близ Пана, специально отведенной для императорской семьи, из семян, собранных с рисовой делянки, размещавшейся некогда в Дворцовом саду: ее в свое время обрабатывал лично император Рагин. То был напиток, отведать который дозволялось только членам императорской семьи и ближайшим к трону доверенным лицам. Разумеется, тем самым «плавникам дирана» была оказана высочайшая честь, и честь эта, как думали, хотя и не решались произнести вслух многие из них, была вполне заслужена.