Книга Говорящие кости, страница 564 – Кен Лю

– Джиа всегда была моей любимицей среди смертных. Она действует медленно и неприметно, как ледник, потихоньку прочерчивающий долину. Не стоит спешить, если хочешь построить что-то долговечное.

– Рапа, дражайшая моя сестра, ты явно ее переоцениваешь. Отрезок жизни смертного не длиннее, чем мгновение ока.

– Тем не менее Джиа так хитра, что даже я не разгадала ее умысел против льуку… И даже сейчас я не могу распознать ее план. Кто-нибудь из вас знает, что она предпримет дальше?

– Бьюсь об заклад, что Луто раскусил бы ее. Он всегда хорошо понимал смертных.

– А как насчет меня? Осмелюсь сказать, я тоже весьма проницателен.

– Ты?! Да что ты можешь знать о сердцах смертных, особенно Джиа, которая подобна дирану среди простых рыб. Тацзу, твоя проницательность сводится к сортирным крысам вроде Виры Пина и Ноды Ми.

– Рисана была мастерицей по части дыма и иллюзий, а Джиа всегда казалась мне скучной. Однако она работает с посредником еще даже более мощным и лукавым, чем дым: Джиа – мастерица власти.

– Это, должно быть, самая щедрая похвала смертному, какую мне доводилось от тебя слышать. Однако целью Джиа всегда было укротить власть, убрать Милость Королей в ножны, усмирить бурные волны при помощи дамб и крепких кораблей. Словом, она работает против тебя.

– Не важно. Джиа – достойный противник, и разве не в обычае смертных восхищаться врагом, который выводит состязание на новый уровень? Любопытная Черепаха аплодировал бы ее дальновидному расчету и тщательно продуманным планам, тогда как я впечатлен тем, сколь безжалостно движется она к осуществлению своей мечты о будущем Дара. Пусть даже я и не в силах разглядеть берег, к какому стремится Джиа.

– Мы все в одной лодке, братья и сестры. Давайте же будем оставаться в тени, продолжим наблюдать и, быть может, узнаем что-то от тех, кого поставлены защищать.

– Ты говоришь так, словно бы смертные – это выросшие дети.

– А разве это не так?

В непосредственной близости от северного побережья Большого острова, неподалеку от Гинпена, двенадцатый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

Корабль «Величие королей», сопровождаемый целой эскадрой бдительных воздушных судов Дара, держал курс на Гинпен. Под ним реял белый флаг мирного посольства.

— Они хотят, чтобы сначала мы приземлились в Гинпене, – пояснила Гозтан. – Получив разрешение из дворца, мы полетим дальше в Пан.

Дьана кивнула, не в силах оторвать глаз от пейзажа, раскинувшегося под ней и впереди.

Рыбачьи шаланды, многочисленные, как рисовые зернышки, усеивали море. Между ними прокладывали путь купеческие суда, везя товары со всего Дара. Они направлялись к гавани в десять раз большей, чем в Крифи. За портом виднелись крепостные стены Гинпена, а позади них высились блестящие черепичные крыши и высокие башни огромного города, где домов было не меньше, чем деревьев в тропическом лесу. А еще дальше терялись за горизонтом квадратики рисовых полей, стоящих под паром по случаю зимы и утыканных стогами сена.

— Я и представить себе не могла… – Дьана сглотнула, потом продолжила голосом, полным благоговения: – Дара такой большой, в нем так много людей… Наверное, в одном только Гинпене их столько, сколько во всем Укьу-Тааса.

— Теперь ты понимаешь, почему твой дедушка хотел завоевать империю Дара, – сказала Гозтан. А немного помолчав, добавила: – И почему твоя мать боялась этого.