Книга Пустующий трон, страница 230 – Кен Лю

Впрочем, на деле авторитет императора почти никак не ограничивал аристократов и офицеров льуку.

Офицер смерила Надзу пренебрежительным взглядом, но кивком головы приказала солдатам отпустить пожилую женщину.

— Я Кутанрово Ага, дочь Ворифира Аги, сына Киофа Аги. Тан Стаи Нальуфин на службе пэкьу. Волей императора Такэ я командую силами обороны столицы. Нам поступила информация, что в этой деревне занимаются темными делами.

— Какими именно темными делами?

Кутанрово открыла рот, чтобы ответить…

Как и везде, придворные пэкьу Вадьу делились на противоборствующие партии и фракции.

Одна такая фракция, во главе с таном Гозтан Рьото, выступала за мирное сосуществование с коренным населением и пользовалась поддержкой императора Такэ. Многие из ее членов, такие, например, как тан Воку Фирна, прониклись культурой дара и полюбили местную кухню; они верили, что рано или поздно жители захваченных территорий встанут на сторону льуку. Другая фракция, состоявшая по большей части из танов низкого ранга и не имевшая выраженного лидера, требовала более жесткого отношения к местным. Они утверждали, что дара нельзя доверять, а любые уступки лишь приведут к новым восстаниям. К этой фракции, обделенной милостями пэкьу, принадлежала и Кутанрово Ага.

Кутанрово винила в своих политических неудачах слюнтяя Тиму, супруга пэкьу. Она искренне не понимала, почему Танванаки потакала чувствам своего мужа-варвара. Да, он был отцом ее детей, но, обзаведясь наследниками и закрепив тем самым свое право владения завоеванными территориями, пэкьу вовсе не обязана была держать возле себя этого осеменителя. Но марионеточный император каким-то образом сохранял влияние на супругу и порой вел себя как кукловод. Кутанрово находила этому лишь одно объяснение: наверное, он был чрезвычайно хорош в постели.

Годами она пыталась доказать, что мягкое отношение к местным выйдет завоевателям боком. Вызывалась подавлять все восстания в надежде обнаружить доказательства масштабного заговора против льуку. Но доказательств не находилось, а коренное население с годами становилось все более покладистым – Кутанрово, разумеется, считала, что это уловка, – и тогда она принялась провоцировать людей, буквально подталкивая их к мятежу. Например, в начале лета она науськала своего двоюродного брата, несдержанного и несведущего в политических играх наро, подбив того натворить чего-нибудь в деревне, где его поставили комендантом. Кутанрово рассчитывала, что крестьяне ответят силой, что докажет их неблагонадежность.

План сработал, да так, как она не могла и мечтать. Крестьяне не просто взбунтовались, а учинили над ее братом расправу, дав Кутанрово повод спалить дотла все северное побережье острова Руи и перебить множество народа. «Чем больше, тем лучше. Ибо хороший дикарь – это мертвый дикарь» – именно так считала Кутанрово.

Но Танванаки отказала ей, не позволив устроить карательную операцию. Она разобралась с мятежниками сама, объяснив это тем, что ввиду грядущих жертвоприношений Пэа-Киджи длительное противостояние недопустимо. По мнению Кутанрово, эти жертвоприношения были нелепой показухой, потаканием дикарским суевериям.

Пэкьу быстро разрешила конфликт, покарав лишь ту деревню, где случилось убийство. А поскольку найти и задержать бунтовщиков льуку помогли двое местных ученых, это позволило представить произошедшее как достижение политики взаимодействия. Кутанрово бесилась, видя, чем обернулся ее план.