Книга Пустующий трон, страница 256 – Кен Лю

— Это неправда. – Кутанрово потрясла головой и сделала несколько шагов к тронам, размахивая руками. – Мой двоюродный брат, храбрый и надежный наро, этим летом был подло убит трусливыми бунтовщиками…

— Я сказал – беспричинных! – воскликнул император.

Столь резкая реакция обычно робкого Тиму стала полной неожиданностью для чиновников и военачальников, как льуку, так и дара. Многие поразевали рты от изумления. Даже Кутанрово испуганно отшатнулась.

Тиму перевел дух и продолжил уже спокойнее:

— Так или иначе, никто в Киго-Йезу не нападал на воинов льуку. Наказание должно быть соразмерно преступлению.

— Жители этой деревни строили планы масштабного бунта, – возразила пришедшая в себя Кутанрово. – Возглавляла заговор коварная Надзу Тей. Ваш собственный указ предписывает карать за измену смертью.

— Вы приравниваете к измене хранение нескольких старых фигурок в память о людях, проявивших к женщине добрые чувства? Благодаря мудрой политике пэкьу, – Тиму указал на Танванаки, – коренное население теперь живет в гармонии с льуку. Люди вернулись к прежней обыденной жизни, безропотно платят дань и исполняют повинности. Ученые занимаются научной работой, а восстановленная система имперских экзаменов позволяет любому проявить себя на службе пэкьу. Убийство простых крестьян из-за безобидной женщины-ученого, тоскующей по прошлому, противоречит стремлениям пэкьу.

Все местные чиновники, а также – к удивлению Танванаки – изрядная доля танов льуку согласно закивали. Танванаки решила не перебивать супруга, пусть тот и вел себя непредсказуемо. Возможно, старые таны пользуются не такой уж большой поддержкой.

— Вы преуменьшаете тяжесть преступления Саво Рьото и Надзу Тей, – возразила Кутанрово.

Ей хотелось отхлестать по щекам танов, кивнувших в ответ на слова императора.

«Вы что, забыли, в каком мы положении? Нас окружают варвары, которые день и ночь мечтают о нашей гибели! Центральные острова могут в любой момент направить сюда войска – не верить же мирным обещаниям дара-рааки? Мы крайне далеко отошли от пути наших предков, а вы тут стоите и киваете, как будто так и надо».

Кутанрово поняла, что нужно напомнить всем о тяжести преступления.

— Тан-тааса брал у изменницы незаконные уроки, а потворствовала этому его собственная мать!

— С каких это пор тяга к знаниям – преступление? – спросил Тиму.

«Неужели пэкьу собирается отменить указ о запрете несанкционированного обучения? Это повлечет судьбоносные перемены в политике».

— В обход придворных учителей? Вас не беспокоит, что беззащитные дети льуку нахватаются лжи от коварных бунтовщиков? – Кутанрово буквально брызгала слюной, крича на Тиму. – Нет ничего опаснее для впечатлительного детского разума, чем несанкционированное обучение. Пэкьу, в юности имевшая дело с пронырливым учителем дара-рааки, знает это по себе. – Кутанрово посмотрела на Танванаки, надеясь понять, почему та позволяет своему супругу нести такой вздор.

Но пэкьу даже и бровью не повела.

Танванаки была застигнута врасплох. Тиму зашел слишком далеко, и ей следовало его остановить. Но она не понимала, откуда у мужа взялась вдруг такая смелость – он как будто накурился травы, пробуждающей удаль. Словно бы в дурном сне, она беспомощно смотрела, как Тиму наобум движется вперед.