Книга Пустующий трон, страница 254 – Кен Лю

Все в Большом зале навострили уши. Вопреки ожиданиям, Вира Пин, хотя сам был из местных, выступал на стороне поборников жесткого курса по отношению к коренному населению. Никто не знал, чем обусловлена подобная его позиция. Возможно, в этом крылся холодный политический расчет? Так или иначе, при дворе этот человек зачастую служил рупором танов старой закалки.

То, что он избрал главным обвиняемым тана-таасу, а не женщину-ученого, означало, что старые таны решили играть по-крупному. Вместо беспомощной местной жительницы, всего лишь пешки в этой партии дзамаки, они пошли в лоб на лидера фракции мирного сосуществования, тана Гозтан Рьото.

Борьба предстояла нешуточная, и зрелище обещало быть увлекательным.

— Кто выдвигает обвинение? – спросила Танванаки.

— Я. – Из ряда военачальников льуку выступила Кутанрово Ага и повернулась к тронам.

Она рассказала, что в результате облавы в Киго-Йезу там, среди имущества некоей Надзу Тей, которая вопреки запрету обучала Саво Рьото, обнаружили военно-стратегические приспособления, прежде принадлежавшие изменникам Ра Олу и госпоже Лон. В ходе своего выступления Кутанрово представила материальные доказательства, предъявив публике так называемые фигуры для дзамаки, каллиграфические свитки с логограммами, не входящими в одобренные списки, которые нашли в покоях тана-тааса, и, наконец, заколку из кости гаринафина с традиционным узором Пяти племен Рога, конфискованную у Надзу Тей.

Закончив демонстрировать улики, Кутанрово надменно окинула взором чиновников и военачальников.

Внутри у Танванаки все кипело. Дело обстояло хуже, чем уверяли ее Гозтан и Тиму. Как Рьото могла допустить такую неосторожность?

Пэкьу твердо намеревалась спасти сына Гозтан. В конце концов, мать Саво сыграла решающую роль в восхождении Танванаки на престол. Во время провального нападения на Большой остров Гозтан оставалась на Руи, приглядывая за Тиму и держа оборону. Она не участвовала в обернувшейся настоящей катастрофой битве в заливе Затин и сохранила все свое войско. Поскольку Тенрьо погиб в бою, не оставив духовного портрета, притязания Танванаки на титул пэкьу могли быть оспорены. По возвращении в Руи с остатками армии некоторые честолюбивые таны тут же предприняли попытку воспользоваться ее слабостью, но Гозтан поклялась принцессе в верности и подавила бунт в зародыше. В последующие годы Гозтан Рьото была верной союзницей Танванаки, помогая сдерживать агрессию старых танов, настаивавших на недопустимости уступок коренному населению. Но доказательства в руках Кутанрово выглядели неопровержимыми.

— Кто хочет выступить в защиту обвиняемого? – осведомилась Танванаки.

Никто в Большом зале не шелохнулся; все глаза устремились на Гозтан.

Однако тан оставалась так же спокойна, как и прежде, лишь немного опустила взгляд, словно бы происходящее совершенно ее не касалось.

Что ж, прекрасно. Пэкьу набрала в легкие побольше воздуха и приготовилась произнести речь. Надо перенаправить обвинения на ученую и…

Однако Танванаки не успела ничего сказать.

— Я хочу выступить! – раздалось вдруг.

Все взгляды переметнулись к источнику звука – за вуалью рядом с пэкьу.

Таны и чиновники изумленно переглянулись.

Император почти никогда не высказывался в суде. Обычно он был нем как статуя. Поскольку местные ученые оправдывали службу льуку тем, что на деле служили истинному наследнику Трона Одуванчика, все указы и распоряжения, изданные в Крифи, несли его печать. Но все прекрасно понимали, что это лишь ширма, тонкая, как и вуаль, скрывавшая лицо Тиму. Он молчал, потому что за него говорила Танванаки.