Книга Пустующий трон, страница 255 – Кен Лю

И сейчас все собравшиеся в зале подумали об одном: «Император лично вмешался! Значит ли это, что пэкьу на его стороне?»

Однако больше всех удивилась сама Танванаки. Беседуя с женой с глазу на глаз, Тиму высказывался в защиту Саво Рьото и Надзу Тей. После долгих споров она убедила его, что спасти обоих не получится. Крах Гозтан станет концом всей фракции мирного сосуществования. Поэтому было решено повесить всю вину на Надзу Тей. В политике, как и в игре дзамаки, порой требовалось пожертвовать пешкой, чтобы спасти ценную фигуру.

Гозтан пришла к тому же решению, и они с Танванаки договорились, что от имени обвиняемого никто выступать не станет. Кутанрово, несомненно, хотела, сделать процесс предельно противоречивым, чтобы ослабить своих противников. Лучшим способом помешать ее намерениям было ответить на обвинения молчанием и позволить Танванаки сместить центр внимания на Надзу Тей, нелегально обучавшую Саво. До сих пор она считала, что Тиму согласен с таким планом.

— Говорите, – бесстрастно произнесла она, не выдавая эмоций.

— Поступок тана-тааса действительно противоречил закону, – произнес Тиму из-под вуали, – но не думаю, что это главная тема для сегодняшнего обсуждения.

— Да ну? И что же важнее преступной измены, совершенной будущим таном, по собственной воле преклонившим колени перед сообщницей бунтовщиков? – Кутанрово с притворным удивлением вскинула брови.

Как и всегда, она не использовала слово «ренга» – принятое в Дара почтительное обращение к императору.

— Прегрешение Саво – если только это вообще можно считать прегрешением – не идет ни в какое сравнение со зверствами, которые ваши воины учинили в Киго-Йезу.

Танванаки покосилась на Тиму и вздохнула про себя.

«Так вот почему ты решил вмешаться. Не смог стерпеть гибели сородичей. Разве не догадываешься, что Кутанрово только этого и надо? Теперь у нее появится возможность в открытую изложить позицию своих сторонников, и я не уверена, что смогу обуздать танов, если те чересчур распалятся».

Она хотела было остановить мужа, прежде чем он навредит еще сильнее, но заметила, как дрожат нити на его вуали, раскрывая всю глубину его чувств.

«Может быть, Тиму пойдет на пользу увидеть, какой поддержкой пользуются сторонники жесткого курса. Тогда он поймет, какие сложные вопросы мне приходится решать», – подумала Танванаки и промолчала.

— Я поступила с предателями и бунтовщиками так, как они того заслуживают. – Несмотря на уверенный тон, Кутанрово бросила настороженный взгляд на пэкьу. Она полагала, что неожиданное вмешательство императора произошло при негласной поддержке Танванаки, хотя и не понимала, чем это ей выгодно. А потому решила не переходить в оборону. – Коллективные наказания в отношении деревень, где обнаружены повстанцы, применялись еще при пэкьу-вотане, в ходе освобождения Укьу-Тааса.

— Времена меняются. Правила, основанные лишь на исторических прецедентах, тоже должны меняться. – Тиму раздвинул жемчужные и коралловые нити и посмотрел Кутанрово в глаза. Его щеки зарделись, а глаза пылали, как два костра. – В первые дни завоевания, когда повстанцы атаковали отдельные группы воинов льуку, массовые казни могли быть оправданы, дабы не позволить Укьу-Тааса скатиться к абсолютному беззаконию. Но беспричинных нападений на льуку не случалось уже много лет…