Книга Пустующий трон, страница 339 – Кен Лю

Ответ был очевиден даже не слишком патриотичному и не интересующемуся политикой торговцу. Государственная измена грозила казнью не только ему одному; это могло привести к разорению всего клана Хуто.

Пираты лишь посмеивались над его нерешительностью.

«Услышав твое предложение, мы подумали, что тебе действительно хватит гибкости и отваги, чтобы достичь невероятного успеха. Но кажется, ты просто трус, жалкий человечек, лишенный и целеустремленности, и характера победителя».

Представив, какое унижение ждет его в случае позорного возвращения на Волчью Лапу, Тифан раскраснелся от стыда. Ему не хотелось уподобляться своим глупым старшим родственникам, сторонящимся рискованных сделок. Стиснув зубы, он кивнул: раз, другой.

А затем в состоянии, близком к умопомрачению, он наблюдал, как главари морских разбойников зарезали петуха и слили кровь в несколько чаш. Тифан поднял одну чашу, принес клятву пиратского братства и одним глотком выпил соленую жидкость. Теперь их договор был скреплен самими богами.

С того знаменательного дня Тифан Хуто процветал. Его кораблям всюду сопутствовал успех, в то время как родственники регулярно становились жертвами пиратских набегов. Со временем слово Тифана обрело вес в клане. Купцы уважают успех – благодаря этому они выживают.

«Как много я добился за столь короткий срок!» – думал сейчас Тифан Хуто, петляя по улицам Гинпена. Он стал увереннее в себе и нацелился на «Великолепную вазу» – впрочем, то была долгосрочная цель; сперва его ждала другая добыча. Он возвращался от одного из своих приятелей-антикваров, выяснив весьма интересные факты о наборе дзамаки из ресторана.

Все, о чем мужчина с закрученными усами рассказал своей партнерше, было правдой, но о самом важном он не поведал. По печати и клею можно было установить лишь время, когда этот набор оказался в коллекции госпожи Пэтэ. Резьба и отдельные элементы фигур свидетельствовали, что набор был куда старше короля Крукидзу. Необычные воздушные корабли на деле были колесницами-коконами, лишившимися колес; причудливые кони – боевыми слонами; у пешек-ученых на головах отсутствовали пучки…

По правде говоря, набор сей почти наверняка попал к госпоже Пэтэ от гробокопателей, разоривших древнюю римскую гробницу возрастом в несколько столетий. За такое сокровище коллекционеры-знатоки могли выложить несколько тысяч золотом.

Женщина, хотя и была умелым игроком в дзамаки, явно не могла оценить истинную стоимость раритета, попавшего к ней в руки. Даже нынешний владелец набора либо не знал ему цену, либо намеренно скрывал ее. Так или иначе, Тифану следовало поторопиться – нестись сломя голову, словно бы спасаясь от акулы, – чтобы не упустить уникальную возможность.

Задыхаясь, Тифан Хуто поднялся на второй этаж «Великолепной вазы» с не менее кислой миной, чем у встретившего его Кинри.

К этому часу на втором этаже ресторана уже не осталось никого, кроме женщины-игрока в дзамаки, а также Кинри и Лодан.

— Плохие новости? – спросила женщина.

— Боюсь, да, – стараясь не выдать радость от того, что хозяин уникального набора до сих пор не вернулся, ответил Тифан. – Вас обманули. Я подробно описал все своему другу и показал ему зарисовки. Он сказал, что печать фальшивая, а в технике склейки нет ничего необычного. Вероятно, весь набор специально сделали для обмана доверчивых игроков.