Книга Пустующий трон, страница 534 – Кен Лю

— Неправда, – краснея, оправдывалась Фара. – Просто я его нынче с самого утра не видела.

— Успокойся. Кинри не ребенок малый, не потеряется. Пойду приведу его, но сразу предупреждаю – рядышком вы не поедете.

— Почему?

— Потому что я твоя компаньонка! Буду всю дорогу до Пана сидеть между вами…

— Сейчас ты у меня получишь…

Но Айя уже со смехом убежала на поиски юноши.

Фара вздохнула. После возвращения с задания Айя выглядела грустной и подавленной, как будто пребывание в море изменило ее, заставив вдруг повзрослеть и усомниться в своих силах. И Фара, в общем-то, понимала лучшую подругу: за три месяца в Гинпене она узнала много нового о жизни простых людей и о себе самой и чувствовала, как будто стала совсем другим человеком. Было приятно провести с Айей несколько минут наедине, вновь подурачиться и побыть беззаботными, как прежде.

Вскоре Айя вернулась. Вид у нее был озадаченный.

— Я нигде его не нашла.

Встревоженная Фара побежала к Дзоми.

Они обнаружили Кинри на вершине утеса. Он сидел, свесив ноги над водами залива Затин.

На миг Дзоми почувствовала себя так, будто вернулась назад во времени, в тот день, когда они с Тэрой сидели на этом самом месте и впервые признались в чувствах друг к дружке. Ей вдруг стало дурно; она пошатнулась. Подняв глаза к солнцу, прошептала: «Я люблю тебя», надеясь, что яркое светило отразит ее послание за Стену Бурь, передаст его на край света, где находилась ее возлюбленная.

«Но сейчас у нас другие важные дела», – напомнила она себе.

Кинри даже не обернулся, услышав шаги двух женщин.

— Кинри, – ласково позвала Фара. – Пора ехать.

Сначала он не ответил. Над головой закричала чайка и нырнула за рыбой в далекое море внизу.

— На самом деле меня зовут Саво Рьото.

Хотя солнце продолжало ярко светить, Фара почувствовала, как на нее упала тень, а сердце обдало ледяным ветром.

— Так тебя назвали при рождении, – спокойно произнесла Дзоми, – но это не имя дара. Для всех, кто любит тебя, ты Кинри Кидосу.

— Я ждал, – пробормотал он, глядя на море. – Надеялся, что боги пошлют знак, что мне делать, но так и не дождался.

— Зачем тебе знак богов? – удивилась Дзоми. – Я здесь, Фара тоже. Мы твоя семья. Разве любви принцессы и самого влиятельного министра на Островах недостаточно?

— Вы не единственные, кто любит меня. Есть еще моя мать, Гозтан Рьото, тан Пяти племен Рога.

Дзоми вздрогнула; ее глаза запылали яростью, но голос сохранял спокойствие.

— Ты родился по принуждению, но грехи твоей матери не переносятся на тебя. Ты невинен, как все дети Дара.

— Как ты можешь судить мою маму, не зная ее? Когда я отправился в изгнание, она подарила мне на память панцирь с отцовской гравировкой. Можно ли после этого сказать, что он был ей безразличен, а она безразлична ему?..

— Они не были равными! – выпалила Дзоми, не в силах больше сдерживать гнев. – Она завоевательница, а он раб! О чем тут можно говорить, кроме несправедливости и мести?

— В Укьу все обстояло наоборот: он был завоевателем, а она рабыней.

— Да как ты смеешь сравнивать… – Дзоми аж тряслась от ярости.

— Никто из нас не знает правды! – парировал юноша. И, переведя дух, добавил: – Ты назвала меня ребенком Дара, но я в той же мере и дитя Укьу. Мой учитель, мастер Надзу Тей, дала мне имя дара, но моя мать дала мне имя льуку. Я не могу просто взять и забыть о том, кто я есть – и дара, и льуку одновременно.