Книга Пустующий трон, страница 531 – Кен Лю

Среди ночи Дзоми не спалось от тревожных дум.

Она переживала за Кинри, который оставался по-прежнему унылым и замкнутым. Ее брат вырос в семье высокопоставленного тана и наверняка мог поделиться важными сведениями. Но Дзоми начала понимать, что, вероятно, поспешила с оценкой его намерений. Ребенок не откажется от любящей матери, даже узнав, что она убийца, насильница и сражается за несправедливую цель. Человек не откажется от годами вбиваемой в него идеологии, требующей верности племени, родине и выдуманным мифам, даже узнав, что на самом деле все обстоит не так, как ему рассказывали.

«Важнейшие решения принимаются не под напором логики, не путем взвешивания рыбы, не по итогам тщательного сопоставления плюсов и минусов, а по наитию, по велению любви, которой не нужны доказательства, оправдания или объяснения».

Дзоми решила, что лучше сперва отвезти Кинри в Пан, показать юношу мудрым советникам и лекарям, которые могли бы помочь ему привыкнуть к тому, что он теперь дара, и лишь потом задавать вопросы.

А вот с Цветочной бандой нужно было что-то решать, причем как можно скорее.

Вопросы Моты сильно потрясли ее. Императрица обвинила Гин Мадзоти в измене, чтобы достичь своих политических целей, и Дзоми, к ее нескончаемому сожалению, помогла в этом Джиа. Маршал, глубоко убежденная, что императрица свернула не на ту дорожку, и впрямь давала приют беглым повстанцам. Гин Мадзоти искренне считала, что следует идеалам мутагэ. Согласно букве закона – но отнюдь не духу – она действительно изменила родине.

Цветочная банда сломала печать Трона Одуванчика, чтобы узнать правду о суде над Гин Мадзоти, также веря, что это соответствует мутагэ. Угрожая упрямцам обвинениями в государственной измене, чтобы заставить подчиниться своим личным желаниям, Дзоми следовала примеру императрицы. Она верила, что преследует великую и справедливую цель. Но можно ли оправдать этим замалчивание правды, действие методами если не льуку, то, по крайней мере, сходными, – чтобы сломить сопротивление?

Она вспомнила, как Тэра перед отъездом из Дара попросила ее помогать младшему брату управлять страной. Сам Фиро просил помочь ему собрать армию, чтобы вызволить народ Неосвобожденного Дара. Императрица Джиа строго напоминала, что Дзоми поклялась служить держателю печати Дара. А Луан Цзиаджи наставлял Дзоми в тот миг, когда казалось, что она на волосок от смерти: «Иногда человек обязан поступать правильно, даже себе во вред. Поступки материализуют идеалы».

Что означает мутагэ? Верность желаниям того, кто владеет печатью Дара, или нечто большее?

Дзоми годами выполняла все требования императрицы, веря, что Джиа хочет народу Дара только добра. Но вдруг та ошибалась? Что, если частная армия Фиро – единственная надежда Дара? Однажды императрица уже допустила промашку, а где один раз, там и другой. Дзоми всегда старалась мириться со сложной бюрократической системой Джиа, следовать правилам, но что, если добиться справедливости можно только тогда, когда обрежешь все ниточки и перестанешь парить, как воздушный змей, а обрушишься вниз, словно механический сокол-минген Луана?

Гин Мадзоти укрывала беглецов, потому что это было мутагэ; она отказалась признаться в измене, потому что это было мутагэ; она приняла приговор, дабы защитить престол, и, несмотря на запятнанную репутацию, взяла в руки оружие, чтобы сражаться за Дара, ибо это было мутагэ.