Книга Милость королей, страница 140 – Кен Лю

Кикоми закрыла глаза, не в силах смотреть на корабли Аму, превратившиеся в далекие пылающие арки на поверхности моря, и представлять отчаянные крики тонущих людей.

Король Понадому, ее внучатый дядя, молча повернулся и направился назад, в Мюнинг. Пришла пора готовиться к сдаче города.

Понадому раздели догола и посадили в клетку, чтобы затем на воздушном корабле доставить в Безупречный город и провести по его улицам под ликующие вопли толпы, но Марану гораздо больше интересовала Кикоми, сокровище Аму.

— Ваше королевское высочество, я сожалею, что нам пришлось встретиться при подобных обстоятельствах.

Кикоми посмотрела на худого мужчину с серьезным лицом. Он выглядел как настоящий аристократ: ей доводилось встречать сотни людей, ему подобных, – и он был повинен в смерти тысяч ее сограждан.

В то время как он управлял имперской машиной смерти, у нее не было ничего, кроме самой себя, но она знала, какой эффект производит на мужчин.

— Я ваша пленница, маршал Марана. Вы можете сделать со мной все, что пожелаете.

Марана задохнулся от переполнявших его чувств. Казалось, ее голос мягкими нежными пальцами ласкает его лицо и сердце, а уверенный тон не оставлял сомнений в искренности.

— Вы очень могущественный человек, маршал Марана. Не думаю, что на всех островах Дара есть еще кто-то похожий на вас.

Марана закрыл глаза, чтобы насладиться ее голосом, подобным знаменитому чаю с ароматом орхидей, которым так славилось Аму, сладким, освежающим, с длительным послевкусием. Он мог бы уснуть под эти нежные переливы и видеть прекрасные сны.

Когда Кикоми подошла и обняла его за шею, он не сопротивлялся.

— Что дальше? – Кикоми расчесывала волосы, сидя перед зеркалом.

Маране казалось, что утренний свет, проникавший сквозь шторы, превращает ее локоны в сияющий золотой нимб.

— Мне придется доставить пленников в Пан.

— Так скоро?

— Я не могу терять время. Другие королевства все еще в руках мятежников. – Он на мгновение задумался. – Но, думаю, имеет смысл оставить здесь кого-нибудь из тех, кому население доверяет, но кто намерен проявить благоразумие и сотрудничать с императором.

Рука принцессы на мгновение замерла в воздухе, но тут же вернулась к расчесыванию волос.

— Ты бы хотела стать герцогиней Аму? – спросил Марана. – Говорят, ты гораздо больше подходишь для трона, чем твой дядя.

Принцесса никак не отреагировала на его слова, что Марану очень удивило: ведь только что он продемонстрировал ей гораздо больше уважения, чем она видела от своей семьи и народа, а значит, вправе ожидать определенной… благодарности.

— О чем ты думаешь?

Кикоми наконец оторвалась от своего занятия.

— О тебе.

— И что же?

— Да вот представила, как в Пане тебе придется кланяться и унижаться перед людьми, не сделавшими и сотой доли того, что совершил ты для прославления Ксаны. Неразумное дитя, всем тебе обязанное, поставит все с ног на голову и отправит тебя восвояси, присвоив себе твою победу.

— Тебе надо следить за своим языком. – Марана огляделся по сторонам, чтобы убедиться, нет ли рядом посторонних ушей.

— Ты сказал, что я больше подхожу для роли правителя, чем мой дядя. Мир не всегда справедлив, и почести далеко не всякий раз достаются тем, кто их действительно заслужил. А жаль.

Ее смелые слова пробудили в Маране какие-то смутные чувства. Он представил, как возвращается в Пан в каюте «Духа Киджи», как его армия входит в столицу. Представил, что он приближается ко дворцу, своему дому, а рядом с ним его супруга, прекрасная принцесса Кикоми.