Книга Милость королей, страница 183 – Кен Лю

Куни решил, что будет жить как император: есть с золотых тарелок ложками из нефрита, курить коралловые трубки, великолепный табак, питавшийся росой, который собран и просеян сотни раз специально обученными обезьянами, способными забираться в горы, где он рос. Он будет пить чай из самых нежных листьев, собранных детьми, чьи ловкие пальцы умели не повредить бутоны, – так чай полностью сохранял свой аромат. И каждую ночь в его постели будет новая женщина, но этих двух он всегда станет держать рядом, когда ему надоест новизна.

— Тебе следует обращаться ко мне «господин Гару», – сказал Куни Гару. – Или «ваше величество».

Зерно одуванчика наконец нашло нужную почву. Орел воспарил так высоко, как только мог.

Отчаявшийся Рин предпринял последнюю попытку:

— Куни, представь себе, что почувствовала бы Джиа, если бы увидела тебя сейчас.

— Молчать! – Куни одним движением выскочил из постели. – Ты стал слишком дерзким, Рин. Джиа живет в моем сердце, но сейчас мне необходимо удовлетворить другие аппетиты. Не забывай, с кем говоришь.

— Не я забыл о том, кто ты такой.

— Больше я не хочу тебя видеть, Рин.

Рин Кода покачал головой и ушел искать помощь.

И нашел. Вскоре в спальню вошел Кого Йелу с большим тазом в руках. Он и попросил Мюна Сакри и Тана Каруконо убрать женщин из постели, а потом окатил обнаженного Куни ледяной водой, которую принесли из холодного подвала.

Герцог Гару взвыл и выскочил из кровати. В первый раз за последние десять дней он полностью проснулся, и у него возникло непреодолимое желание немедленно отрубить голову Кого Йелу.

— Что все это значит? – взвыл Куни.

— А что значит это? – Кого указал на кровать, полную мокрых шелковых простыней и кружевных покрывал, пустые кубки на полу и груду сокровищ, которые Куни притащил сюда со всего дворца и разбросал по спальне.

— Кого, я хочу немного расслабиться. Клянусь близнецами, я это заслужил!

— Неужели ты забыл о людях, погибших в Великих туннелях? Или о детях на обочинах дорог, умирающих от голода? Забыл о матерях и сыновьях, насильно разлученных лишь для того, чтобы император мог добавить еще один камень к своему Мавзолею? Забыл о людях, отдавших жизнь за то, чтобы положить конец всему этому, и женщинах, которые будут вечно скорбеть о своих любимых? Забыл свою жену, ежедневно возносящую молитвы о твоем благополучии, мечтающую о том, что ты достигнешь величия и принесешь радость людям Дара?

У Куни не нашлось что ответить. Он чувствовал себя так, словно пробудился ото сна, который вызвал смутное отвращение к самому себе, и содрогнулся – вода была ледяной.

— Мне стыдно видеть все это, господин Гару, – сказал Кого и отвернулся от голого Куни Гару.

Тан Каруконо и Мюн Сакри последовали его примеру.

Куни посмотрел на него:

— Как ты смеешь читать мне мораль? Именно ты посоветовал разрешить сдавшимся имперским солдатам превратить Пан в лишенный законов ад. Ты побуждал меня быть великим во всем: как в жестокости, так и в желаниях, чтобы сохранить бразды правления. Я всего лишь наслаждаюсь ролью, которую ты для меня выбрал.

Кого покачал головой:

— Ты глубоко ошибаешься, господин Гару. Я посоветовал тебе взять власть для того, чтобы ты с ее помощью делал добро, а не наслаждался ею сам. И если ты не видишь разницы, значит я был слеп.