Книга Милость королей, страница 186 – Кен Лю

– Когда хочешь поймать большую рыбу, нужно вытравить много лески.

– Ты ведь понимаешь, что еще ничего не кончилось? Победить легко – оставаться победителем значительно труднее.

– Хорошо сказано, но все зависит о того, что считать победой.

– Я возвращаюсь домой, на Волчью Лапу, – там сейчас будет намного веселее.

Волчья Лапа, одиннадцатый месяц четвертого года правления Праведной Силы

Адмирала Фило Каиму, стоявшего во главе имперской армады, занимало только одно: оказаться вместе со своими кораблями как можно дальше от безумца Маты Цзинду. Образы повстанцев-берсеркеров, встающие за горизонтом, как стаи кровавых демонов, преследовали его – спал адмирал или бодрствовал.

Прошло несколько дней, прежде чем он сообразил, что у него на руках все козыри.

Из-за того что Цзинду сжег корабли в гавани Тоадзы, они не могли покинуть Волчью Лапу. Как им теперь с ним воевать? Плыть в море и нападать с воды?

Каима, ставший старшим офицером империи, собрал все оставшиеся морские и воздушные корабли и поменял курс, решив начать блокаду северного и южного побережий Волчьей Лапы. Из-за того что огромный водоворот, сотворенный Тацзу, сделал невозможным плавание по проливу Киши, такая блокада не позволит ни одному кораблю покинуть Волчью Лапу.

Да, империя потерпела поражение на суше и потеряла территорию, но теперь у нее появилась возможность задержать здесь Мату Цзинду и всех его мятежников до тех пор, пока Пан не пришлет новую армию.

Цзинду хочет поставить на карту жизнь всех своих людей? Ну, пусть поставит.

Мата Цзинду начал называть себя маршалом Кокру. Торулу Перинг составил декларацию, но никто из королей и аристократов на Волчьей Лапе даже рта не открыл, чтобы возразить.

Мата не стал ждать приказа короля Туфи. Этот мальчишка-пастух был бы ничем без Маты и его дяди. Один Рефироа стоил десяти Туфи. Он, а не Паши Рома помог повстанцам одержать победу. Он, а не Туфи покончил с непобедимым Киндо Мараной. Он, и никто другой, остановил сорокатысячную армию, имея под своим началом две тысячи берсеркеров. Он не стал прибегать к обману или сложной стратегии, а просто разбил врага благодаря отваге и ярости в бою.

Это была самая честная и самая сладостная победа в мире.

Туфи – марионетка, и Мата в нем не нуждался. Торулу Перинг прав: все, что заслужил и чего хочет, Мата должен взять сам. Жалеть себя – глупое занятие: мир уважает тех, кто уважает себя.

Слабые и лицемерные мужчины, окружавшие Мату, вызывали у него презрение: эти предатели и трусы не заслужили носить аристократические имена. Возможно, они родились в богатых семьях с правильными фамилиями, но у них не было и десятой доли мужества его телохранителя, Рато Миро, простого крестьянского мальчишки, или одной сотой духа его брата Куни Гару, сына фермера.

Мата выгнал короля Дало из дворца и поселился там сам. Ови Ати и Хиу Нокано, командующих армиями Фасы и Гана, которые пришли Мате на помощь во время сражения на Волчьей Лапе только после того, как стало очевидно, что он побеждает, Мата приказал посадить под домашний арест, решив судить их как предателей. Его не обманула их запоздалая поддержка – ведь враг уже обратился в бегство, когда они вступили в сражение.

И только к Намену и Маране он проявил уважение. По его представлениям, они не были великими воинами, но он с почтением относился к их должностям. Мата не видел позора в том, что они потерпели поражение из-за недостатка способностей, – оба сделали все, что было в их силах. Да и как кто-то мог рассчитывать победить самого Мату – олицетворение Фитовэо? Он похоронил меч Намена – тело найти не удалось – с почестями, достойными герцога, и даже позволил Маране сохранить оружие. Хрупкое телосложение Мараны удивило Мату, и он никак не мог понять, почему Кикоми предпочла ему этого болезненно-слабого мужчину, – еще одно свидетельство ее недалекого ума и отсутствия благородства. Глядя на жалкого представителя человеческого рода, Мата обнаружил, что не способен вызвать у себя чувство ревности к «сопернику», – настолько Марана был ничтожнее. Возможно, однажды Мата даже великодушно предложит Маране пойти к нему на службу, как поступали древние герои с побежденными противниками, но настолько далеко в будущее он не заглядывал.