Книга Милость королей, страница 205 – Кен Лю

Куни вспомнил, как вел себя во дворце, и со вздохом проговорил:

— Луан Цзиа прав: у меня нет выбора – придется смиренно просить у Маты Цзинду прощения и молиться о лучшем исходе.

Чтобы показать, что искренне раскаивается и не представляет для Маты никакой опасности, Куни взял с собой только Луана Цзиа и Мюна Сакри.

— Ты выбрал мозг и мускулы, – со смехом заметил Мюн. – Больше тебе ничего не нужно.

Куни оставил Кого Йелу во главе своего отряда в лагере на берегу озера Тутутика с указанием, что, если к вечеру не вернется, они должны отойти к Дзуди.

Лагерь Маты находился на окраине Пана, на холме у реки, снабжавшей город водой. Пожары в Пане практически прекратились, но тучи дыма все еще висели над улицами и сгоревшими домами, что несколько портило праздничное настроение.

Солдаты в новенькой форме выстроились у входа в лагерь, вооруженные блестящими копьями и новыми луками из имперского арсенала. На Куни и двух его спутников они взирали с презрением. Куни почувствовал, как у него на затылке встают волосы: инстинкт подсказывал, что надо бежать обратно к лагерю у озера Тутутика, приказать своим людям оседлать лошадей и немедленно покинуть окрестности Пана, – однако Луан Цзиа положил руку ему на плечо, и, глубоко вздохнув, он продолжил долгий путь по лагерю Маты Цзинду.

Самый большой шатер в лагере превратили в праздничный зал. Низкие столы стояли рядами, за ними хватило места всем аристократам и командирам, представлявшим Шесть королевств. В самом конце, на платформе, поставили отдельный стол для маршала Цзинду и его самых почетных гостей. Король Туфи прислал своего посла, но его сознательно не пригласили на помост.

Куни отметил, что их с Луаном посадили у самого входа, подальше от почетных гостей, а Мюну и вовсе не хватило места, так что ему пришлось остаться снаружи, вместе с телохранителями и другими, менее достойными последователями Маты Цзинду.

— Хозяин не намерен притворяться радушным, верно? – заметил Луан.

Куни беспомощно улыбнулся и сел на землю в позе такридо. Его переполняла тревога, но он не собирался портить себе удовольствие от вкусной еды и хорошего вина. Вскоре он уже пил вместе с остальными аристократами и наслаждался сочным мясом, как если бы находился на собственной пирушке в Дзуди.

— Достойные господа Дара! – Мата поднял кубок для первого тоста. – В течение полутора лет мы не покидали седла и спали под открытым небом, но нам удалось уничтожить зло, империю Ксана, что еще совсем недавно казалось невозможным!

— Верно! Верно!

Мата залпом осушил кубок и отбросил в сторону.

— Тем не менее не все мы сражались как единое целое. В то время как мы с братьями приняли тяжесть самого мощного удара империи на себя, другие вели себя точно мыши, которые крадут угощение, пока гости заняты разговором. Как бы вы поступили с такими?

Собравшиеся лорды молчали, никто не осмеливался посмотреть в сторону Куни Гару, и тогда он встал.

— Брат, позволь поздравить тебя с великой победой. Волчья Лапа будет жить в воспоминаниях людей как вечный пример доблести и отваги – то был день, когда боги сошли на землю. Твою славу никто не сможет превзойти. Мое сердце переполняет радость, когда я вспоминаю, что когда-то мы рядом стояли на стенах Дзуди.

Слуга принес Мате новый кубок с вином, но тот его не взял. Кое-кто из гостей уже начал было поднимать свой после слов Куни Гару, но тут же опускал, едва заметив, куда дует ветер. Куни было неловко ждать, и он выпил в одиночестве.