Книга Милость королей, страница 296 – Кен Лю

Гин кивнула, предлагая ему продолжать.

— Ваше величество, сегодня острова Дара разделены между тремя великими героями: Куни Гару на западе, Матой Цзинду на юге и вами – на севере. Гару и Цзинду противостоят друг другу на берегах реки Лиру, и ни одному из них не удается получить преимущество. Если вы поддержите Гару, Цзинду проиграет, если встанете на сторону Цзинду – поражение ждет Гару.

— Ты слишком дерзок.

— Но после того, как кто-то из них одержит победу, он выступит против вас – великие герои не любят чувствовать себя кому-то обязанными, – не обратив никакого внимания на ее замечание, продолжил гость. – Таким образом, самый выгодный вариант для вас – никому не помогать. Сейчас вы управляете королевствами Фаса и Рима, а кто мешает вам завоевать еще Ган и Волчью Лапу? К этому моменту оба – Гару и Цзинду будут просить о помощи, надеясь на вашу королевскую милость. И тогда вы сможете покорить все острова Дара.

Мадзоти представила эти территории как огромную доску кюпы, начала мысленно ставить камни на квадраты и просчитывать стратегические ходы в подтверждение слов нищего.

— Если вы мечтаете именно о таком будущем, то должны немедленно заявить о своей независимости и разорвать союз с Куни Гару. Пусть мир знает, что вы самостоятельная правительница, которая никому не подчиняется.

Мадзоти взглянула на печати Фасы и Римы, лежавшие на маленьком столике рядом с письмом Куни Гару, в котором он ее поздравлял: «Твои победы будут вечно жить в летописях Дара».

Нищий собрался еще что-то сказать, но Гин его остановила:

— Я должна подумать.

В поисках ответов на свои вопросы Гин отправилась в храм Руфидзо в Боаме, построенный рядом с горячим ключом, по слухам, обладавшим такими же целительными свойствами, что и водопад Руфидзо в Восточной Фасе.

Опустившись на колени перед гигантской нефритовой статуей бога-целителя, Гин тихо произнесла:

— Однажды ты пришел ко мне, чтобы помешать встать на неправильный путь. Поговори со мной и сейчас, помоги принять верное решение.

Подняв взор на белого нефритового голубя, пави Руфидзо, она терпеливо ждала, однако ответом ей было молчание.

Возвращаясь из храма, Гин хотела опустить руки в бассейн, куда стекала вода источника, но она оказалась обжигающе горячей, так что Гин отпрянула. Однако сдаваться она не привыкла, поэтому снова сунула ладонь в воду и, превозмогая дикую боль, держала ее там до тех пор, пока на коже не появились пузыри.

Боль стала эхом ран ее сердца, которые невозможно исцелить: крики искалеченных детей; порка, приказы о которой отдавали лицемеры; перенесенное унижение, навсегда оставшееся в памяти после того, как она проползла между ногами громилы; годы постоянного страха и ужаса – маленьким и слабым всегда приходится нелегко в жизни. Она стиснула кулак: вот почему ей приходилось прикладывать отчаянные усилия, сражаться и добиваться успеха, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Но неужели в мире нет ничего другого?

«Боги скрытны и капризны», – подумала Гин. Ей ужасно хотелось найти лекаря, который остановил ее тогда в прибрежной деревне Дасу, помешав покинуть остров, и вытрясти из него все, что ей было необходимо услышать.

Заставив себя успокоиться, Гин, прижимая к груди обожженную руку, покинула храм, убедившись – в который уже раз – что, как всегда, свой путь должна выбрать сама.