Книга Милость королей, страница 295 – Кен Лю

Ей нравилось считать себя королевой, нравилось, как ей внимает народ, когда в своих поездках по фермерским хозяйствам Фасы она произносит пламенные речи.

Куни расхаживал взад-вперед по комнате, не в силах усидеть на месте.

— Она хорошо справляется в Боаме, – заверил его Луан Цзиа.

— Но не слишком ли много амбиций?

— Господин Гару, ты ведь знаешь, что я не могу говорить о ней беспристрастно. Тебе самому придется решить, что делать с ее притязаниями на трон Фасы и Римы, пока она остается маршалом Дасу.

— Мне нужен твой совет.

— Я не знаю, как быть: все мы спотыкаемся в темноте.

— Не думаю, что вы двое «спотыкаетесь в темноте», – проворчал Куни, бросив на Луана насмешливый взгляд.

Тот лишь развел руками:

— Ты же знаешь: Гин никого не слушает.

— Будь на моем месте гегемон, уже отправил бы свое войско в Боаму.

— Но ты – не он.

— И тем не менее я спрашиваю себя: быть может, в данном случае этот поступок был бы правильным?

В комнату вошла госпожа Рисана с недавно родившимся ребенком на руках, Куни с готовностью забрал у нее младенца. Тиму и Тэра все еще чувствовали себя неловко рядом с ними: скучали по матери и с трудом привыкали к отцу – поэтому король был особенно ласков с новорожденным. Мальчик еще не получил взрослого имени, и все пока называли его Хадо-тика.

— Будь Гин мужчиной, ты бы знал, как поступить? – подключилась к их диалогу Рисана.

— Может быть, – ответил после коротких раздумий Куни, перестав играть с сыном. – Когда имеешь дело с честолюбивыми мужчинами, иногда можно позволить им зайти достаточно далеко, пока они остаются на твоей стороне. Нельзя угадать, как высоко взлетит воздушный змей, пока не отпустишь бечевку. Доверие часто оказывается лучшим способом добиться верности.

— Мата Цзинду так и не сумел усвоить этот урок, – сказал Луан Цзиа.

— Неужели то, что маршал женщина, что-то меняет? – спросила Рисана. – Гин всегда хотела только одного: чтобы ей позволили играть по тем же правилам, что и мужчинам.

Куни кивнул:

— Ты вновь сумела рассеять туман в моих мыслях. Все мы несовершенны, однако наши недостатки могут компенсировать друг друга – и в результате возникнет нечто грандиозное. Я отправлю Гин свои поздравления.

— Она просила узнать, как ей поступить с печатями Римы и Фасы, – сказал Луан.

Куни пощекотал сынишку и небрежно махнул рукой:

— Это тест. Для меня. Пусть оставит печати при себе и как следует заботится о Риме и Фасе.

Стражники привели к королеве Гин нищего в белом плаще.

— Он говорит, что у него есть важная информация о гегемоне.

— Что ты можешь мне рассказать, старик?

— Это только для ваших ушей.

Гин жестом приказала страже удалиться, но на всякий случай положила ладонь на рукоять своего верного маршальского меча.

— Говори.

— Периодически боги посылают нам дары, – начал нищий, – но это вовсе не простое благословение: ведь боги полны гордости и зависти, как и смертные. И если ты откажешься от их дара, может произойти большое несчастье.

Гин рассмеялась:

— Неужели ты думаешь, что я, выросшая на улицах Димуши, не слышала подобных речей от мошенников вроде тебя? Ладно, чего – а главное, сколько – ты хочешь? Но имей в виду: мне не нужны предсказания судьбы.

— Я не оракул.

Гин окинула нищего более внимательным взглядом и теперь заметила контраст между безупречно белым плащом и грязным лицом. Кроме того, старик совсем не опирался на свой посох, а лицо его в лучах солнца, которые просачивались сквозь клубящийся за окном туман, мерцало и казалось то молодым, то старым.