Книга Милость королей, страница 307 – Кен Лю

— Рат, остановись!

Но было уже поздно. Рато Миро вслед за своим лордом рассек себе горло Простотой, а вслед за ним и остальные воины Маты Цзинду стали падать на землю, как могучие деревья под лезвием топора.

Солдаты Дасу бросились к телу гегемона в стремлении схватить хоть какую-нибудь часть, чтобы получить награду, и в результате разорвали его на куски. Куни Гару пришлось отдать награду пятерым солдатам.

Мату Цзинду похоронили возле Сарузы, предварительно сшив части его тела. Куни Гару оказал ему почести, достойные принцепса, первому среди тиро.

— Чем сильнее были его враги, тем яростнее становилось его сердце, – начала надгробную речь Гин Мадзоти. – И хотя его армия уменьшалась, мужество Маты Цзинду росло, а разум становился острее. Но когда появлялся шанс на победу, он часто колебался. Мата Цзинду считал себя богоподобным, а потому не слушал советов и не верил собственным генералам. Он покорял, властвовал, однако уже очень давно потерял доверие в сердцах людей.

Последнюю надгробную речь произнес Куни Гару, и ее запомнили надолго.

— Хоть сегодня меня и объявили победителем, никто не знает, чье имя – мое или твое – будет ярче сиять в истории островов Дара. Ты пал с королевским величием, сраженный мною, но сомнения будут преследовать меня до конца жизни.

Я видел, как ты парил в небе, когда удерживал Намена в Дзуди, и как убивал невинных в Диму. Я восхищался твоим мужеством, благородством и верностью и содрогался от жестокости, подозрительности и упрямства. Я смеялся от радости, когда ты качал на руках моего маленького сына в Сарузе, и плакал, когда ты сжег Безупречный город. Я понимаю твою преданность миру, который ты считал идеальным, но должен с сожалением признать, что это не тот мир, где все мы хотели бы жить. Я проглотил обиду, когда ты отказался называть меня братом, и мне пришлось сделать это снова, когда я предал тебя в Рана-Киде. Ты был мне ближе, чем кровный брат, когда надежда на победу оставалась смутной, однако мы не смогли насладиться победой в Пане. От берегов Волчьей Лапы до небес над Дзуди ты оставил в сердцах людей свой неизгладимый образ.

Ты пронесся по миру как золотая буря. Мой брат, на островах Дара никогда не будет человека, подобного тебе.

Куни стал одним из тех, кто нес гроб с телом Маты. Испачкав лицо пеплом и облачившись в рубище, он прошел с процессией по улицам до места последнего упокоения. Куни горько рыдал – ничего подобного никто раньше не видел.

Улицы Сарузы заполнили цветущие хризантемы. Их аромат был таким сильным, что даже птицы снялись с места и улетели подальше от города.

Когда тело гегемона уже собрались опустить в землю, небо над погребальной процессией заполнила стая гигантских воронов, белых и черных. В следующее мгновение они разлетелись в разные стороны, точно камни кюпы, рассортированные по цветам, и над процессией появились соколы-мингены. Собравшиеся аристократы и чиновники разбежались, оставив гроб с телом гегемона рядом с могилой.

Затем земля вокруг могилы вздыбилась, как море во время шторма, и появилась стая чудовищных волков, огромных, раза в четыре больше человека. Волки, вороны и соколы окружили гроб ровными рядами, словно воины, приготовившиеся к параду.

В тот же миг началась яростная буря: по земле покатились камни, порывы ветра вырывали деревья с корнем и огромная туча пыли закрыла все вокруг. В этой сумятице все звуки перекрывали шум ветра, вой волков, карканье воронов и пронзительные крики соколов.