Книга Милость королей, страница 52 – Кен Лю

«Вот затеял я в высшей степени интересное дело, – ругал себя Куни. – Ну и каково мне сейчас? Весело?»

В этот момент ему больше всего на свете хотелось оказаться дома, с Джиа, выпить чашку травяного чая, который она заваривала по собственному рецепту, томиться от скуки, зато в безопасности.

— Вы не знали? – удивился солдат по имени Хупэ. – Вчера узники целый день только об этом и шептались – планировали побег. Я подумал, что вы сознательно их отпускаете, потому что верите в пророчество. Они хотят присоединиться к повстанцам, которые объявили войну императору и поклялись освободить узников, приговоренных к каторжным работам.

Куни помнил, что узники действительно шептались, и, как и все в Дзуди, слышал о восстании, но его слишком занимала красота гор, по которым они путешествовали, поэтому нужных выводов не сделал.

Сконфуженный Куни попросил Хупэ рассказать о повстанцах и, выслушав, воскликнул:

— Свиток в рыбе! В рыбе, которую они незадолго до этого купили. Я перестал вестись на подобные сказки, когда мне исполнилось пять. И им поверили?

— Не нужно плохо говорить о богах, – холодно сказал религиозный Хупэ.

— Отличная шутка, – пробормотал Куни.

Чтобы немного успокоиться, он вытащил пучок жевательных растений из висевшего на поясе мешочка и положил в рот, под язык. Джиа умела делать смеси, которые позволяли Куни подниматься над землей и видеть повсюду окруженных радугами крубенов и диранов – они с Джиа получали от этого удовольствие, – но умела создавать и другие, которые помогали успокоиться и принять правильное решение в те моменты, когда Куни был взволнован. Сейчас ему как раз и требовалась именно такая ясность.

Какой смысл приводить в Пан пятнадцать узников, если квота составляет пятьдесят? Его ждало свидание с палачом, и, как бы он ни пытался вывернуться, теперь уже ничто не поможет. Как и Джиа. Его жизнь в качестве слуги императора подошла к концу, обратной дороги к безопасному существованию больше не существовало, и, что бы он ни выбрал, впереди ждала смерть.

«Но одно интереснее другого, а я дал себе обещание».

Возможно, это восстание – как раз тот шанс, на который он рассчитывал всю жизнь?

«Император, король, генерал, герцог – это всего лишь ярлыки. Если подняться по их генеалогическому древу достаточно высоко, там окажется простолюдин, решивший рискнуть».

Он взобрался на валун и посмотрел на солдат и оставшихся узников: все они были объяты ужасом.

— Я благодарен вам за то, что остались со мной, однако идти дальше нет никакого смысла. По законам Ксаны каждого из нас сурово накажут. Вы можете уйти, и если есть желание – к повстанцам.

— Вы сами не намерены к ним присоединиться? – оживился Хупэ. – Внять пророчеству?

— Сейчас я не могу думать о пророчествах. Мне нужно спрятаться в горах и решить, как спасти собственную семью.

— Вы собираетесь стать разбойником?

— Вот как я на это смотрю: если ты пытаешься следовать закону, а судья все равно называет тебя преступником, значит можешь жить в соответствии с этим статусом.

Куни не удивился, хотя и почувствовал удовлетворение, когда все согласились остаться с ним.

«Лучшие соратники те, которые полагают, что последовали за тобой по собственной воле».

Куни Гару решил увести свой отряд подальше в горы Эр-Ме, чтобы уменьшить риск встречи с имперскими патрулями. Тропа, извивавшаяся вдоль склона, не была крутой, выдался приятный осенний день, и они шагали достаточно быстро.