Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 68 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Один из всадников Корсакова охнул и попятился, уронив собственное оружие. Другой выругался страшным шёпотом и начал креститься, забыв, что держит в руке обнажённый меч. Лошади заржали и забились в поводьях, чуя то, чего люди ещё не понимали.

Ещё один хруст, громче первого, и за ним целая серия мокрых щелчков, от которых к горлу подкатила тошнота.

Позвоночник Корсакова выгнулся под невозможным углом, выпирая сквозь кожу острыми буграми. Он согнулся пополам, упираясь руками в камни двора, и я слышал, как трещат и переламываются кости внутри его тела, срастаясь заново в какой-то другой, нечеловеческой форме.

Слуги Елены бросились врассыпную с воплями ужаса. Кто-то из женщин закричал так пронзительно, что у меня заложило уши. Чиновник уронил свою папку и побежал к воротам, не разбирая дороги, путаясь в полах мундира.

Пальцы Корсакова скребли по брусчатке, оставляя глубокие борозды в камне. Ногти чернели, удлинялись, загибались, превращаясь в когти длиной с мой указательный палец. Из его горла вырывался низкий утробный звук, который не имел ничего общего с человеческим голосом.

Несколько всадников вскочили в сёдла и рванули к воротам, не дожидаясь приказов.

А Корсаков продолжал меняться. Спина выгнулась горбом, рубашка разошлась окончательно и повисла окровавленными лоскутами, обнажая кожу, которая темнела и грубела на глазах, покрываясь чем-то похожим на короткую жёсткую шерсть.

И в этот момент крик Марека прорезал воздух:

— НАСЛЕДНИК! БЕГИТЕ!!!

Крик Марека ещё висел в воздухе, когда я увидел, как капитан рванулся вперёд с мечом наголо.

— Стой!

Он замер на полушаге, и я видел, чего ему это стоило. Рука с мечом подрагивала от напряжения, челюсть сжата так, что желваки ходили под кожей.

— Если вмешаешься — дуэль сорвётся. Его люди нас вырежут, а на род ляжет позор.

— К чёрту позор! — Марек почти прорычал. — Он вас на куски порвёт!

— Не вмешивайся. Это приказ.

Слова прозвучали твёрже, чем я себя чувствовал. Но Марек остановился, хотя по лицу было видно, что он готов послать и приказ, и дуэльный кодекс, и всю имперскую юриспруденцию к чёртовой матери.

Тем временем я повернулся к тому, что стояло в центре двора.

Существо выпрямилось во весь рост — под три метра, может больше. То, что минуту назад было бароном Корсаковым, теперь напоминало помесь человека и медведя, пропущенную через кошмар безумного скульптора. Морда вытянутая, неправильная, с клыками как у саблезубого. Передние лапы толщиной с моё бедро, когти длиной с палец. Шерсть клочьями топорщилась на груди и плечах, а кожа между ней блестела, будто покрытая слизью.

Зверолюд.

Слово всплыло из памяти прежнего Артёма вместе с обрывками слухов и страшилок, которыми пугали детей в аристократических домах. Одна из самых мерзких разновидностей запрещенной магии — когда ядро химеры вживляют прямо в человеческое тело. Те, кто выживал после ритуала, получали звериную силу и живучесть, но взамен теряли что-то важное, что-то человеческое, и рано или поздно зверь брал верх над разумом.

Имперские маги не церемонились с такими случаями. Находили, сжигали, пепел развеивали над проточной водой, а всех причастных казнили без суда и следствия. Последний раз подобное случилось лет семь назад где-то на границе с Вольными землями, и, по слухам, императорские маги выжгли три деревни просто на всякий случай.