Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 6 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Сизый же двигался как лунатик.

Механически переставлял ноги, не глядя по сторонам, не реагируя на звуки. После всего, что случилось сегодня, он будто выключился изнутри. Суд, клеймо, Клинов с его враньём, засада в переулке… Слишком много для одного дня. Даже для такого колючего засранца, как он.

Я понимал это чувство. Когда дерьмо валится на голову без остановки, в какой-то момент просто перестаёшь реагировать. Не потому что стало легче, а потому что нервы кончились и чувствовать больше нечем.

Ну ничего, оправится пернатый. Надо только выбраться из этой заварушки.

Убежище я учуял раньше, чем увидел.

Запах ударил в нос за квартал до здания, и я чуть не споткнулся от неожиданности. Тяжёлый, едкий, с привкусом чего-то химического, от которого сразу защипало в носу и на глаза навернулись слёзы. Так пахнет в мастерских, где годами вымачивают ткани в красителях, где чаны с краской стоят рядами, а рабочие ходят с лицами, навсегда окрашенными в цвета своего ремесла.

Этот запах впитывается в стены, в землю, в сам воздух. Никакие годы запустения его не выветрят, разве что снести здание и сжечь его обломки.

— Твою мать, — просипел Соловей, зажимая нос рукой. — Это что, дохлятина?

— Красильня, — ответила Мира, не сбавляя шага. — Заброшенная.

— И ты там живёшь? Добровольно?

— Три недели.

Соловей посмотрел на неё с выражением человека, который пытается решить, восхищаться ему или ужасаться. Судя по его лицу, ужас пока побеждал.

Само здание выглядело так, будто его забросили лет двадцать назад и с тех пор сюда не заходила ни одна живая душа. Приземистое, двухэтажное, из почерневшего от времени кирпича. Крыша провалилась в нескольких местах, и сквозь дыры виднелось небо. Окна заколочены досками, а стены покрылись таким слоем грязи и копоти, что определить первоначальный цвет было решительно невозможно.

Вокруг здания валялся мусор, битые бочки, какие-то ржавые конструкции непонятного назначения. Крапива вымахала в человеческий рост и подступала к самым стенам, будто пыталась поглотить постройку и утащить её обратно в землю.

Отличное место для тайного убежища. Если враги тебя и найдут, то сначала задохнутся от запаха, потом заблудятся в крапиве, а потом провалятся сквозь гнилой пол. Идеальная защита, если подумать.

— Отбивает нюх, — сказала Мира, будто прочитав мои мысли. Она подошла к стене и отодвинула доску, за которой открылся узкий лаз. — Поэтому я его и выбрала. Ни одна ищейка не возьмёт след.

Мы протиснулись в лаз один за другим. Марек шёл последним и задвинул доску на место так аккуратно, будто делал это не в первый раз.

Внутри было темно, сыро и воняло ещё сильнее.

Если снаружи запах просто бил в нос, то здесь он обволакивал со всех сторон, забивался в горло, оседал на языке. Я чувствовал его вкус, и вкус этот был отвратительным, как будто кто-то смешал тухлую капусту с медным купоросом и заставил меня это лизнуть. Глаза слезились, и первые несколько секунд я вообще ничего не видел, только смутные очертания стен и какие-то нагромождения в углах.

Потом Мира зажгла масляную лампу, и жёлтый свет выхватил из темноты небольшое помещение.

Подвал. Низкий потолок с выступающими балками, каменный пол, покрытый чем-то, о чём я предпочёл бы не думать. Вдоль одной стены лежали тюфяки, накрытые старыми мешками, и выглядели они так, будто в них уже кто-то умирал, причём не один раз. В углу громоздились какие-то ящики, мешки и свёрнутые верёвки.