Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 138 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Скользнул по нему даром. Самодовольство поползло вверх, к сорока процентам. Клюнул. Думает, что я оценил его стратегический гений.

— Сжечь лавку, избить человека, отправить целый отряд, — я покачал головой с выражением сдержанного одобрения. — Решительно. Даже дерзко, я бы сказал.

Самодовольство подскочило до пятидесяти. Он буквально надулся от гордости, расправил плечи, и на секунду мне показалось, что сейчас начнёт мурлыкать. Местный царёк, которого погладили по головке за удачную выходку. Если бы у него был хвост — вилял бы так, что сносил мебель.

Господи, как же легко с ним работать. Даже неловко как-то.

— Правда, методы… — я сделал паузу и слегка поморщился, будто надкусил лимон. — Грубоватые, если честно. Мой отец предпочитает изящество — точечные удары, тонкую работу, а не удары магическим огнём по воробьям.

Самодовольство рухнуло, будто кто-то выбил табуретку из-под висельника. Появилась неуверенность, процентов пятнадцать, и она росла на глазах. Щербатый вдруг сообразил, что его «демонстрация силы» могла выглядеть не грозно, а… по-деревенски. Как если бы он пришёл на великосветский приём в навозных сапогах и с вилами наперевес.

Я полез за пазуху, достал кинжал и покрутил в пальцах, давая свету поиграть на лезвии. Тот самый, который мне оставили с запиской. Северная сталь, рукоять из кости морского зверя, серебряная инкрустация — вещь дорогая и красивая, за такую на рынке золотых пятьдесят отвалят не торгуясь.

— Кстати, благодарю за подарок, — сказал я, продолжая разглядывать клинок. — Мастерская работа. Приятно иметь дело с человеком, который понимает толк в хорошем оружии.

Щербатый уставился на кинжал, потом на меня, и я внимательно следил за его лицом. Недоумение — шестьдесят процентов. Настороженность — сорок. Никакого узнавания в глазах, вообще никакого, ни малейшего проблеска понимания. Он явно пытался сообразить, о чём я говорю, и у него не получалось.

— Какой… подарок? — спросил он наконец, и в голосе звучала искренняя растерянность. — Я тебе ничего не посылал.

Так-так-так. А вот это уже интересно.

Щербатый не присылал нож, а значит записка с угрозами «вечером ты за всё ответишь» не от него. Он вообще не понимает, о чём речь, и это не игра, не притворство — дар показывал чистое недоумение без примеси лжи.

Тогда от кого?

Я перебрал в голове события последних дней и не нашёл ничего, за что мне могли бы угрожать дорогим кинжалом незнакомые люди. Разве что… нет, ерунда. Или не ерунда? Может, это вообще не связано с ночными похождениями? Может, я успел кому-то насолить ещё раньше, и просто не помню? Или это какие-то старые долги прежнего владельца этого тела, о которых я понятия не имею?

Слишком много вопросов и ни одного ответа. Замечательно. Просто замечательно. Мало мне было Щербатого с его теорией заговора — теперь ещё и неизвестный доброжелатель с ножами и записками.

Я убрал кинжал обратно за пояс, не меняя выражения лица. Щербатый проводил его взглядом и снова посмотрел на меня, явно ожидая объяснений, но я не собирался ему ничего объяснять. Пусть гадает. Пусть думает, что это была какая-то проверка, часть великого плана Морнов. Ему полезно понервничать, а мне полезно сохранить репутацию человека, который знает больше, чем говорит.