Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 140 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Грач захлопал глазами, как сова, которую разбудили среди бела дня. Рот приоткрылся, нижняя губа отвисла, и несколько секунд он просто стоял столбом, пытаясь сообразить, не ослышался ли. Судя по выражению лица, попытка провалилась с треском.

— Босс, ты это… точно уверен? Парни уже вовсю работают, Сиплый со своими как раз склад у переправы взял, там добра на…

— Ты что, оглох? — Щербатый повысил голос, и в нём прорезались истеричные нотки. — Я сказал отбой! Всем отбой, немедленно! Пусть бросают всё и возвращаются, и если через час хоть один наш человек окажется рядом с точками Кривого — ты лично за это ответишь, ясно тебе⁈

Грач втянул голову в плечи и испарился так быстро, будто за ним гнались черти. За дверью послышался топот, приглушённые голоса, потом хлопнула входная дверь внизу, и кто-то заорал во дворе, созывая людей.

Я позволил себе мысленно выдохнуть. Первый раунд остался за мной, и теперь можно было переходить ко второму, самому приятному.

— Теперь поговорим о компенсации.

— О чём? — Щербатый уставился на меня так, будто я внезапно заговорил на древнеэльфийском или начал цитировать любовную поэзию.

— О компенсации, — повторил я терпеливо, как для не слишком сообразительного ребёнка. — Ты сжёг лавку, которая принадлежит человеку под моей защитой. Избил другого человека под моей защитой. Испортил мне утро, а я очень не люблю, когда мне портят утро. За всё это полагается возмещение, и возмещение щедрое.

Я начал загибать пальцы, неторопливо и демонстративно, наслаждаясь тем, как Щербатый бледнеет с каждым новым пунктом.

— Первое. Полная стоимость уничтоженного товара, ремонт здания и упущенная прибыль за время простоя. Надежда сама посчитает и пришлёт тебе счёт, она в таких вещах разбирается куда лучше меня.

— Да ты… — начал было Щербатый, но я его перебил.

— Второе. Новое помещение для её лавки. Побольше прежнего, получше, в приличном районе, где не воняет помоями и не шастают крысы размером с кошку. За твой счёт, естественно.

— Совсем уже… — он снова попытался вставить слово, и снова не успел.

— Третье. Тысяча золотых лично мне, в качестве моральной компенсации за испорченное утро и потраченные нервы.

У Щербатого отвисла челюсть. Он сидел с открытым ртом, и я мог во всех подробностях рассмотреть его гнилые зубы и воспалённые дёсны. Зрелище было не из приятных, но я героически выдержал.

— И четвёртое, — продолжил я, будто не заметив его реакции. — Никаких самодеятельных «демонстраций силы», никаких наездов на меня или на Кривого, никаких попыток «показать зубы» или проявить инициативу. Ты сидишь тихо и ждёшь, пока тебя позовут. Если понадобишься — дадим знать. А пока занимайся своими делами и не путайся под ногами. Это понятно?

Злость в нём поднялась до сорока процентов, но страх по-прежнему держался на тридцати пяти, а остальное занимал лихорадочный расчёт. Он прикидывал расходы, сравнивал их с альтернативой, и альтернатива явно выглядела дороже. Потому что альтернативой была война с Великим Домом, а такие войны обычно заканчиваются похоронами, причём хоронят не Великий Дом.

А ещё я видел, как где-то на дне его души теплится надежда. Маленькая, робкая, но упорная. Надежда на то, что если он сейчас прогнётся и выполнит все условия, то потом, когда Морны начнут делить Сечь, про него вспомнят. Позовут. Дадут кусок пирога.