Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 159 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Кривой покрутил фляжку в пальцах, поднёс к губам, передумал и опустил на колено.

— Я слышал, что сильные огненные маги могут гасить пламя внутри себя, — сказал он медленно. — Но глотать алхимический огонь это совсем другая история, Борь. Это даже для мага ранга А было бы чистым безумием.

— А у мальчишки ранг Е, — Щербатый выставил указательный палец. — Самый низший, Стёпа. Тусклая метка на ладони, которую без лупы не увидишь. И при этом он пьёт алхимический огонь так, будто ему квас из погреба принесли.

Он замолчал и потёр подбородок, собираясь с мыслями, потому что-то, что он собирался сказать дальше, звучало безумно даже в его собственной голове.

— Так что-либо ранг у него совсем не тот, за который он выдаёт. Либо родовая магия Морнов работает куда сложнее, чем мы думаем, не через ядро, а через саму кровь.

Кривой открыл рот, но Щербатый не дал ему заговорить.

— И это ещё не всё. С огнём допустим, родовая магия, врождённая устойчивость, мало ли что у Морнов в крови намешано за триста лет. Но глаза, Стёпа, глаза не подделаешь. Я двадцать пять лет людям в глаза смотрю и давно научился читать, кто передо мной. У мальчишек, которых вышвырнули из дома и сослали на край света, глаза совсем другие, злые, испуганные, потерянные. Я таких видел сотни.

Щербатый поднял голову и посмотрел на брата.

— А у этого мальчишки глаза человека, который прожил длинную жизнь и повидал столько, что семнадцатилетний сопляк видеть не мог и не должен. Спокойные, тяжёлые, без суеты. Глаза мужика, который точно знает, где сидит и зачем, и делает ровно то, что задумал с самого начала.

Кривой молчал и крутил фляжку, и по его лицу было видно, что шутить ему больше не хочется.

— Либо у мальчишки стальные яйца, — сказал он наконец.

— Может, и стальные, — Щербатый забрал фляжку и допил остатки. — Но мне с таким соседом в городе неуютно. Слишком много всего за три дня, Стёпа. Слишком гладко у него всё складывается.

Они помолчали. Щербатый вытянул ноги и почувствовал, как напряжение этого бесконечного дня начинает потихоньку отпускать. Рядом с братом всегда было проще, можно не рычать, не скалиться, не играть в большого страшного Щербатого, от которого Нижний город шарахается. Просто сидеть, пить паршивый самогон и быть Борькой.

— Ладно, — Кривой забрал фляжку и покрутил в пальцах. — Допустим, мальчишка не прост. Но это ещё не значит, что за ним стоит папаша с гениальным планом. Бывают просто умные люди, которые попадают в дерьмо и быстро соображают, как из него выбраться с прибылью.

— Может, и бывают, — Щербатый утёрся рукавом. — Только ты мне вот что скажи. Какого лешего ты с ним побратался. Зачем?

Кривой усмехнулся и отхлебнул из фляжки.

— Потому что я тоже не идиот и тоже умею считать. Сын главы Великого Дома, пускай ссыльный, пускай в опале, но фамилия-то никуда не делась. Морн это не просто набор букв, Борь, это двери, которые открываются сами, даже когда хозяин фамилии сидит по уши в дерьме. Торговцы, чиновники, караванщики, половина из них десять раз подумает, прежде чем отказать человеку, который водит дружбу с Морном.

— Хочешь его использовать?

— Если уж говорить совсем прямо, хочу приручить. — Кривой отхлебнул и вытер губы тыльной стороной ладони. — Мальчишка один, денег нет, связей нет, отец отвернулся. Предложи ему дружбу, покажи, что свой — через месяц он будет есть с руки. А его фамилию я буду использовать как захочу. Для переговоров, для запугивания, для дверей, которые иначе хрен откроешь.