Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 88 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Романтика, мать её.

Где-то за дверью хлопнуло, раздались голоса и женский смех — слишком громкий для моей несчастной головы. Серафима дёрнулась от звука, и её глаза распахнулись.

Несколько секунд она смотрела в обледеневший потолок с тем выражением, с каким человек смотрит на незнакомый потолок в незнакомом месте, пытаясь понять, как он тут оказался и стоит ли вообще вспоминать.

Потом её взгляд медленно сполз на меня. На мою грудь. На свою руку. И наконец добрался до того, что эта рука сжимала.

Я буквально видел, как осознание проходит по её лицу. Сначала недоумение, затем понимание, ну и как финал — ужас.

— Я… это… мы…

— Доброе утро, — сказал я ровным тоном. — Прежде чем ты сделаешь что-нибудь, о чём мы оба пожалеем, хочу обратить внимание на положение твоей руки.

Она посмотрела вниз ещё раз, будто надеялась, что в первый раз ей показалось.

Не показалось.

— О боже.

— Именно. Так что давай ты сначала аккуратно разожмёшь пальцы, а потом мы спокойно обсудим, почему потолок выглядит как пещера ледяного великана.

Её пальцы разжались так резко, будто она схватилась за раскалённую сковороду. Она отдёрнула руку, попыталась одновременно отползти и прикрыться, запуталась в полотенцах и грохнулась на спину, сверкнув всем, чем можно было сверкнуть.

Хороший вид. Очень хороший вид. Тяжёлая грудь, плоский живот, длинные ноги…

— Не смотри!

— Поздно. Судя по обстановке, я уже видел значительно больше. Хотя, к сожалению, ни черта не помню.

Щёки Серафимы вспыхнули, уши загорелись как два маленьких костра, и воздух вокруг неё подёрнулся морозной дымкой. Она рванулась подняться, всё ещё прижимая полотенце к груди, и встала на четвереньки, чтобы оттолкнуться от пола.

Пол, покрытый тонким слоем льда, имел на этот счёт собственное мнение.

Её колени разъехались с тихим скрипом, и она рухнула обратно. Полотенце осталось где-то позади, и теперь она стояла передо мной на четвереньках, выгнув спину и невольно оттопырив ту самую задницу, которой я любовался минуту назад.

Только теперь вид был значительно более… подробным.

— Если ты пытаешься убедить меня, что между нами ничего не было, — сказал я, — то выбрала крайне неубедительную тактику.

— Это лёд! — она попыталась встать снова, колени снова разъехались. — Грёбаный лёд!

— Технически, это твой грёбаный лёд. Я не криомант.

— Я сказала, не смотри!

— Я не смотрю, а любуюсь. Это разные вещи.

Она зарычала от бессилия и поползла к ближайшей стене. Бёдра покачивались при каждом движении, спина изгибалась, и я откровенно наслаждался зрелищем.

Головная боль? Пф! Какая головная боль? Этот прекрасный вид — лучшее лекарство от похмелья.

— Хватит пялиться на мою задницу!

— Откуда ты знаешь, куда я пялюсь? Глаза на затылке отрастила?

— Чувствую! Твой взгляд прямо дырку прожигает!

Я расхохотался. В висках тут же взорвалась сверхновая, но мне плевать. Оно того стоило.

— Дырку, говоришь? — я откинулся на полотенца, сложив руки за головой. — Серафима, ты хоть слышишь, что несёшь? Или это приглашение? Потому что если да, то я готов обсудить, какую именно.

— Ты… ты… — она задохнулась от возмущения, добралась до стены и рывком поднялась на ноги, вцепившись в полотенце. Развернулась ко мне, щёки пылали, глаза метали молнии.

И тут её взгляд скользнул вниз. К моему паху, где утренняя бодрость организма была видна невооружённым глазом. Всего на секунду, но я заметил.