Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 49 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Только не говорите, что мамины.

— Нет, — она чуть прищурилась, разглядывая моё лицо так, будто пыталась прочитать что-то между строк. — Глаза совсем другие. У Родиона в твоём возрасте уже был взгляд человека, который смотрит на окружающих как на шахматные фигуры. Холодный такой, расчётливый. Я тогда думала, что это признак силы, а потом поняла, что это просто пустота. А вот у тебя в глазах что-то живое, тёплое даже. Не пойму пока, что именно, но оно там есть.

— Может, это просто голод, — предположил я. — Я сегодня не ужинал, а голодный человек смотрит на мир с особым интересом. Вдруг что-нибудь съедобное попадётся.

Она фыркнула, коротко и неожиданно, и я заметил, как напряжение в её плечах чуть ослабло, а поза стала менее выверенной и более естественной. Тема отца её цепляет, и явно не в хорошем смысле. Полезная информация, которую стоит запомнить на будущее.

Повисла пауза, и я пользовался ею, чтобы прикинуть расклады. Мёртвая герцогиня, которая прячется на краю мира и управляет борделем. Она могла принять меня через Карину, могла вообще не принимать, просто выставить счёт за использованные артефакты и забыть о моём существовании. Но вместо этого она позвала меня лично, в свои покои, и не стала прятаться за маской.

И ведь не позвала сразу. Целый месяц я торчал в Сечи, целый месяц вёл дела через Карину, а она всё это время наблюдала со стороны и собирала информацию. Смотрела, как я торгуюсь с Кривым, как разбираюсь с Щербатым, как набираю людей и строю своё маленькое дело. Ждала, присматривалась, оценивала. И только когда решила, что увидела достаточно, согласилась на личную встречу.

И вот что это? Сентиментальность? Ностальгия по старым временам? Вот уж не думаю. Человек, который выжил в Сечи и поднялся от покойницы до хозяйки лучшего заведения в городе, давно отучился от подобных глупостей. Значит, ей что-то от меня нужно, и личная встреча была не капризом, а частью какого-то плана.

— Вопрос, который меня занимает, — сказал я, нарушая молчание, — зачем вы хотели, чтобы я вас узнал.

— А с чего ты взял, что я этого хотела? — она приподняла бровь, но глаза оставались внимательными и цепкими.

— Вы сидели так, чтобы я видел открытую половину лица, а не маску. Могли расположиться иначе, могли поставить кресло так, чтобы свет падал с другой стороны, и я бы видел только серебро и тени. Но вы этого не сделали.

Я сделал паузу, давая ей возможность возразить. Она молчала.

— Так что-либо я настолько особенный, что заслуживаю отдельного обращения, либо вам от меня что-то нужно. И поскольку мы с вами не виделись тринадцать лет и я понятия не имел, что вы вообще живы, ставлю на второй вариант.

— А если я просто захотела посмотреть на сына старых знакомых? — она чуть склонила голову, и в её голосе появились игривые нотки. — Узнать, каким он вырос и похож ли он на родителей.

— Тогда вам хватило бы моего портрета. Это дешевле, быстрее и не требует утомительных разговоров.

Она молчала, разглядывая меня, и я почти физически ощущал, как она перекладывает фишки на внутренней доске, пересчитывает расклады, прикидывает новые варианты. Видимо я оказался не тем, кого она ожидала увидеть, и теперь ей нужно было решить, хорошо это или плохо.

— Ты не похож на семнадцатилетнего мальчика, Артём Морн.