Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 82 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я погасил светильник и лёг. Голова ныла, ядро гудело, и завтра утром я встану разбитый и злой. Но это нормально. Так всегда начинается, с боли, которая говорит, что ты на верном пути.

Глаза привыкли к темноте, и потолок проступил серым пятном над головой. Я поднял руку и посмотрел на ладонь. Печать тускло мерцала, серебристый глаз с тонкими лучами, и мне показалось, что нити на запястье стали чуть ярче, чем были утром.

А потом мне пришла в голову одна мысль. Простая, в общем-то, но из тех, от которых потом не отвяжешься. Весь вечер я читал предметы. Потом попробовал человека. А печать на моей ладони это тоже вещь, узор, вплетённый в кожу, со своими свойствами и своей природой. Я задавал вопросы ножу, стулу, пряжке и какому-то незнакомому ходоку у таверны. Так почему бы не задать вопрос собственному дару?

Ядро и так еле дышало, и добивать его прямо сейчас было бы верхом глупости. Но мысль уже зацепилась, и я знал, что не усну, пока не попробую.

Я посмотрел на печать, потянулся к дару и задал вопрос. Не «где слабое место», как с ножом или ходоком, а тот, который не давал мне покоя с самого пробуждения.

Где твой предел?

Ядро полыхнуло так, что я едва не прикусил язык. Коротко и ослепительно, будто раскалённой иглой ткнули прямо в сердце. Картинка вспыхнула перед глазами и тут же рассыпалась, но за эту долю секунды я успел увидеть обрывки.

Вспышки… куски чего-то, похожего на воспоминания… как осколки разбитого зеркала, в каждом из которых отражалось что-то своё.

Печать, расползавшаяся по всей руке до плеча, яркая и густая, совсем не похожая на жалкие нити у запястья. Десятки глаз, смотревшие на меня снизу вверх. Зал, огромный, заполненный людьми, и все они ждали, что я скажу. Город в огне. Чья-то рука в моей руке. Трон? Нет, не трон. Что-то другое, что-то намного больше.

Потом всё смешалось, и последнее, что мелькнуло перед тем, как картинка погасла окончательно, было лицо. Моё собственное лицо, только старше, жёстче, и печать серебристой вязью поднималась по шее, обвивала скулу и добиралась до левого глаза, а сам глаз горел тем же серебряным огнём, что и узор, будто дар выжег в нём всё человеческое.

Потом всё погасло. Я остался лежать в темноте, тяжело дыша, и слушал, как колотилось сердце.

Что это было?

Самое простое объяснение: бред. Выжатое досуха ядро, в агонии выплюнуло случайный набор картинок, а мозг, тоже на последнем издыхании, слепил из них что-то похожее на связный образ. Так бывает, когда не спишь сутки и начинаешь видеть то, чего нет. Ничего сверхъестественного, никаких пророчеств, просто усталость и воображение.

Логичное объяснение.

Вот только дар до сих пор ни разу не выдавал мне ничего случайного. Ни одного лишнего куска, ни одной ненужной детали. Он показывал трещину в ноже ровно там, где нож ломался. Показывал больное плечо ходока ровно так, как оно болело. Всё было чётко и по делу. И вдруг, значит, решил пошутить и подсунуть мне набор бессмысленных видений?

Что-то не складывалось.

Все вокруг, от столичных профессоров до последнего студента в Академии, были уверены, что «Оценка» это тупик. Ранг Е, потолок D, если очень повезёт. Дар торговца, дар счетовода, дар для тех, кому не досталось ничего настоящего. Но книга называла его «Истинный Взор». И то, что я только что увидел, на тупик никак не походило.