Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 164 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Злата промолчала.

— Ты влила в неё свой дар, чтобы она ударила сильнее, — продолжил мужчина, и голос у него стал жёстче, суше, как у человека, который разбирает чужую ошибку и злится на каждую деталь. — Увидела, что Озёрова на взводе, сообразила, что твоё усиление превратит её удар в такой, от которого Туров не оправится, и нажала на спуск. Красивый расчёт для человека, который лежит на полу с отбитыми рёбрами и у которого полторы секунды на всё про всё.

Он повернулся к ней, и в рыжих отблесках костра его лицо казалось вытесанным из того же камня, на котором он сидел.

— Только вот одна загвоздка, умница. Озёрова была в аффекте, и ты влила в девчонку, которая себя не контролирует, столько энергии, что та могла снести полсклада вместе со всеми, кто в нём находился, включая тебя. И когда ты хваталась за её ногу, ты прекрасно понимала, что она с той же вероятностью могла развернуться и размазать тебя по стене, с какой ударила в Турова.

— Понимала, — ответила Злата, глядя в чёрное небо. — Но вариантов получше у меня просто не было. Туров собирался меня убить, Морн не смог его переубедить, так что какая разница, от чего подыхать?

Шост смотрел на неё несколько секунд, и в его глазах Злата увидела нечто, чему не могла подобрать названия. Не злость, не презрение, а что-то похожее на усталость человека, который слишком давно несёт ношу, которую нельзя положить.

— Идиотка, — сказал он наконец. — Талантливая, конечно, но идиотка.

— Это, видимо, семейное.

Шост дёрнул уголком рта, и на секунду Злате показалось, что она увидела нечто похожее на усмешку.

Ветер сменил направление, и оттуда, из темноты за первым порогом, потянуло сладковатой гнилью, перемешанной с чем-то металлическим, от чего волоски на руках встали дыбом, а в животе поселился холодок, не имевший никакого отношения к температуре воздуха. Злата покосилась в сторону Мёртвых земель и быстро отвела взгляд, потому что в темноте нечего было разглядывать, но от этого «нечего» почему-то делалось только хуже.

— Куда ты меня тащишь?

— За Урал. Через три порога.

— Через Мёртвые земли, — она произнесла это медленно, как будто проговаривала вслух диагноз, в который не хотела верить. — Ты собираешься протащить меня через Мёртвые земли. С трещиной в рёбрах, обожжённую, без магии, без оружия, без…

— У тебя есть я.

— О, это меняет дело, — Злата фыркнула, и фырканье тут же перешло в кашель, а кашель в стон, потому что рёбра не одобряли ни одного из этих действий.

Шост подождал, пока она откашляется, и продолжил голосом, который звучал примерно так же утешительно, как скрип лопаты по мёрзлой земле:

— За Уралом нет имперских законов. Нет Турова, нет Академии, нет ватаг. Если доберёмся, можно будет попробовать начать всё сначала. Если нет…

Он не стал договаривать, но Злата и так услышала недосказанное: если нет, то их кости останутся где-то между вторым и третьим порогом, и через год по ним будет ползать что-нибудь многоногое и очень голодное.

— Но нас ведь начнут искать?

— Не начнут. Для всех Сечи ты мертва. Склад обрушился, лава залила обломки. Я использовал особый состав, тот, что при контакте с водой даёт паровой взрыв. Туров мужик нетерпеливый, поэтому захочет побыстрее убедиться в твоей смерти и прикажет Суслику залить всё водой, как мы с ним делали десятки раз. Только раньше я всегда запускал лаву, которая гаснет без последствий, а в этот раз нет. Так что когда они попытаются потушить завал, рванёт так, что от обломков останется оплавленная яма, и копать там будет нечего.