Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 89 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Зато я почувствовал путь. Тоненький, заросший, еле живой, но всё-таки существующий.

Начать я решил с огня. Не столько потому что Морны испокон веков были огневиками, хотя где-то на задворках сознания эта мысль приятно грела, сколько потому что сам принцип преобразования энергии в огонь казался мне самым понятным. Разогнать частицы, заставить энергию вибрировать на выходе, превратить движение в тепло. В прошлой жизни это была школьная физика за седьмой класс, а здесь, по сути, тот же процесс, только вместо химической реакции магическое ядро.

Я направил импульс к левой ладони, стараясь не давить, а настраивать, как настраивают частоту на старом радиоприёмнике: чуть влево, чуть вправо, терпеливо, пока не поймаешь нужную волну. Оценка при этом работала в фоновом режиме, подсвечивая канал изнутри и показывая, где энергия проходит свободно, а где застревает и вязнет в стенках.

Первые минут пять я даже не пытался ничего поджечь, а просто гонял микроскопические порции энергии по маршруту, запоминая каждый поворот, каждое сужение, каждую точку, где терялась мощность.

В это же время тренерский мозг раскладывал процесс на фазы точно так же, как раскладывает удар на замах, разгон, контакт и возврат. Сформировать импульс в ядре, направить его по каналу без утечек, а на выходе преобразовать в нужную форму.

Именно третья фаза была ключевой. Усиление тела, которое я нарабатывал на столбе, не требовало преобразования вообще, чистая энергия просто уплотняла мышцы и кости. А вот стихийная магия требовала, чтобы энергия на выходе сменила форму: стала жаром, потоком воды, движением воздуха или вибрацией камня. И вот тут мне пригодилось то, чем я занимался последние недели.

Я методично расспрашивал своих бойцов о том, что они чувствуют, когда используют магию. Не «что делаешь», а именно «что чувствуешь», потому что тренерский опыт давно научил меня одной простой вещи: человек может делать движение неправильно годами, но если попросить его описать ощущения в теле, можно разобрать механику на детали точнее любого учебника.

Серафима, когда я её спросил, долго подбирала слова, а потом сказала, что формирование ледяного щита похоже на то, как стягиваешь шнурок на мешке: резкое сжатие энергии в одной точке, и водная магия на выходе превращается в холод.

Данила описывал свою воду совсем иначе. Для него это было как выдох, нужно замедлить поток, сделать его мягким, текучим, и позволить энергии самой найти форму. Гриша, когда я заставил его задуматься над вопросом, почесал затылок и выдал: «Ну, я просто вбиваю энергию вниз, как гвоздь в доску», и это, пожалуй, было самое точное описание земляной магии, которое я слышал.

Три мага, две стихии, три совершенно разных ощущения на выходе. И все эти описания лежали у меня в голове, разложенные по полочкам, и ждали своего часа.

Я поднял левую ладонь, направил к ней импульс и попытался воспроизвести то, что описывали огневики из Академии: разогнать энергию на выходе, заставить её завибрировать, превратить движение в жар.

Первая попытка закончилась ничем, импульс добрался до ладони и рассеялся, как пар на ветру. Ладонь осталась такой же холодной, какой была.

На второй что-то шевельнулось в пальцах, лёгкое покалывание, похожее на статическое электричество, но до настоящего огня было так же далеко, как мне до звания Архимага.