Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 92 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

А вот отсутствие Сизого меня по-настоящему встревожило.

Когда я уходил на тренировку в четыре утра, он дрых на своей лежанке без задних лап, свернувшись клубком и засунув клюв под крыло, причём храпел так, что стёкла подрагивали. Я не стал его будить, потому что до общей тренировки оставалось ещё три часа, а Сизый, лишённый сна, был опаснее большинства тварей Мёртвых земель.

Но вот в чём дело: за всё время, что мы были вместе, Сизый не пропустил ни одной тренировки. Ни одной. Он мог ныть, орать, проклинать день, когда согласился на всё это, но приходил всегда, первым или вторым, потому что негласное соревнование с Данилой за звание моей правой руки было для него вопросом принципа. Если Данила на площадке, а Сизого нет, значит случилось что-то, что перевесило даже его гордость.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Кто-нибудь видел Сизого?

Данила, который стоял впереди остальных, как и положено старшему, покачал головой.

— Может, проспал? — предположил Гриша с надеждой в голосе, которая явно относилась не столько к заботе о Сизом, сколько к мечте провести хотя бы одну тренировку без голубиного ора над ухом.

— Сизый не просыпает тренировки, — ответил я, и по лицам бойцов было видно, что они, к сожалению, это прекрасно знали. Голубь мог ныть, проклинать всё на свете и называть отжимания «пыткой, которую запретили бы даже в Мёртвых землях», но приходил всегда.

Пернатый идиот. Я запретил ему выходить из Академии, причём запретил ясно, прямо и с той интонацией, которая у меня означала «если нарушишь, я лично оторву тебе хвост и заставлю его съесть». И если он всё-таки наплевал на приказ и попёрся в Нижний Город, где бродит человек, приславший ему метку смерти, то разговор у нас будет короткий и неприятный. Для него.

Но сначала нужно было убедиться в глупом геройстве этой пернатой тушки.

— Данила, прочеши Академию. Проверь кухню, склад, крышу главного корпуса, он любит там сидеть. Загляни в комнату. Если найдёшь — тащи сюда за шиворот.

Данила коротко кивнул и ушёл быстрым шагом, не задавая лишних вопросов.

Я повернулся к остальным.

— Гриша, Павел, работаете в паре. Удары по столбу, двадцать серий по десять, с перерывом на восстановление между сериями. Павел считает вслух и следит за техникой. Гриша, отдельно для тебя: следи за плечами. Каждый раз, когда ты замахиваешься, они ползут к ушам, и через двадцать ударов ты молотишь уже не кулаком, а всем корпусом, как медведь, который пытается выломать дверь.

Потапыч, дремавший у ног Маши, поднял голову и издал короткий возмущённый рык, в котором отчётливо слышалось оскорблённое достоинство.

— Извини, мишаня, — сказал я. — Это не про тебя. Ты двери выламываешь гораздо изящнее.

Потапыч фыркнул, но улёгся обратно, видимо сочтя извинение приемлемым.

Гриша к тому моменту уже расправил плечи, опустил их, зафиксировал и уставился на меня с видом ученика, ожидающего похвалу. Но похвалы не будет, потому что уже через пять секунд плечи начали заново карабкаться вверх, повинуясь привычке, которая была вбита в его тело годами.

— Вот, видишь? — я ткнул пальцем. — Уже ползут.

— Да они внизу! — возмутился Гриша, скосив глаза на собственные плечи, которые в этот момент находились примерно на уровне мочек ушей.