Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 91 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Энергия уходила в неё и пропадала бесследно, без малейшего отклика. Пять попыток, шесть, семь. Ничего. Резерв проседал, а глина под ладонью оставалась такой же мокрой и абсолютно равнодушной к моим попыткам выстрадать хоть что-нибудь.

На девятой попытке я сменил подход. Вместо того чтобы вколачивать энергию в грунт, я попробовал просто приложить её к поверхности и подождать, как прикладываешь ладонь к стене и чувствуешь вибрацию от работающего механизма по ту сторону. Не давить, не пробивать, а прислушаться, потому что земля явно не из тех, кого можно заставить, зато, может быть, из тех, кого можно попросить.

На одиннадцатой попытке глина под ладонью наконец-то вздрогнула. Чуть-чуть, на миллиметр, как от далёкого подземного толчка, но всё-таки вздрогнула. Дрожь прошла по поверхности кругами, как рябь по воде, и тут же стихла, но я её почувствовал и ладонью, и тем шестым чувством, которое формировалось в новом теле с каждым днём.

Я откинулся назад, уперся руками в землю и посмотрел в небо, где облака расступались, показывая бледнеющие предрассветные звёзды.

Итого: четыре стихии, четыре результата на уровне «фокус для детского утренника». Огонь, два градуса тепла на кончиках пальцев. Вода, чайная ложка конденсата. Воздух, порыв, способный сдуть салфетку. Земля, вибрация, которую заметил бы только тот, кто приложил ладонь.

Результаты удручающие, но это были результаты, которых не должно было существовать в принципе. Маг ранга Е с даром Оценки не способен работать с четырьмя стихиями, точно так же, как семнадцатилетний аристократ не способен в одиночку положить капитана отряда убийц Гильдии Теней.

Жизнь, как оказалось, полна невозможных событий.

Ядро ныло от перерасхода и знакомая пустота в солнечном сплетении напоминала, что я выжал себя почти досуха. Но это была та самая правильная пустота, рабочая, вкусная, как усталость после тренировки, от которой хочется не лечь и помереть, а встать и продолжить. Что я и сделал, дав себе десять минут на восстановление и начав второй круг.

На этот раз работа шла легче. Не потому что каналы вдруг раскрылись и запели хором, а потому что я уже знал маршруты и не тратил энергию на поиск.

Я запомнил ощущения, отметил, какие точки в каналах по-прежнему сопротивлялись, и продолжил, чередуя стихии с усилением тела на столбе. Удар, импульс, передышка. Огонь, вода, передышка. Воздух, земля, передышка. Монотонно, однообразно, как любая настоящая тренировка, в которой нет ничего красивого и зрелищного, а есть только повторение, повторение и ещё раз повторение, пока тело не запомнит то, что голова давно поняла.

Время растворилось в этом ритме, и я не заметил, как небо на востоке из чёрного стало серым, потом бледно-золотым, а потом над стенами Академии показался край солнца, первого за три дня, и площадку залило рыжим утренним светом.

Шаги на подходе я услышал раньше, чем увидел людей. Данила вышел первым, за ним Гриша, Фёдор, Павел и Игнат, сонные, помятые, но в тренировочной одежде и готовые к работе. Следом появилась Маша, а рядом с ней неторопливо переваливался Потапыч, и его тяжёлые лапы оставляли на мокрой глине вмятины размером с суповую тарелку.

Серафимы не было. После вчерашнего на площади она наверняка заперлась у себя и не высовывалась. Ладно, с ней разберёмся позже.