Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 31 – Сергей Орлов

Родион промолчал. Шаг, ещё шаг, ещё. Где-то за спиной стоял Громобой, и хотя командир Длани не шевельнулся, Родион чувствовал его взгляд между лопаток. Или думал, что чувствовал. С Дланью никогда нельзя быть уверенным. Гвардейцы у дверей синхронно отступили, пропуская их, и тяжёлые створки закрылись за спиной с мягким, окончательным звуком.

В коридоре Мария остановилась и повернулась к мужу. Спина прямая, подбородок приподнят, пальцы переплетены и неподвижны. Родион знал эту стойку слишком хорошо. Она означала, что разговор будет, хочет он того или нет.

— Верни его домой, Родион. Извинись и верни.

— Мария…

— Ты слышал, что сказал Император. Наш сын строит то, чего не было в Империи, а его отец сидит в столице и делает вид, что у него нет старшего наследника. Сколько это ещё будет продолжаться?

И не дожидаясь ответа, развернулась и пошла по коридору.

Кабинет графа Морна в столичной резиденции выглядел именно так, как должен выглядеть кабинет человека, который контролирует одно из крупнейших графств Империи: тяжёлая мебель, портреты предков и камин. Всё на своём месте, ни одной лишней детали. Родион сидел за столом и смотрел на дневные отчёты, но в голове раз за разом прокручивал разговор с Императором.

Родион не считал Петра умным. Никто при дворе не считал. Но двадцать лет при дворе научили его другому: даже дурак на троне опасен, потому что за дураком всегда стоит кто-то поумнее.

И вот это «кто-то» — вот это было главным.

Император никогда не вызывает из-за жалобы мелкого барона. Никогда. Для этого есть канцелярия, секретари, дюжина чиновников, чья единственная функция — не допускать подобную ерунду до тронного зала. Жалоба Кречетова не стоила бумаги, на которой она была написана.

А значит, кто-то положил эту жалобу на стол Императору. Кто-то, кому было нужно, чтобы разговор состоялся. Кто-то, у кого хватает влияния организовать ревизию приграничного города и довести результаты до тронного зала за несколько недель.

Великие Дома.

Родион встал, подошёл к окну. За стеклом — столичный сад, аккуратные дорожки, фонтан. Красиво и бессмысленно, как большинство вещей в столице.

Кто? Орловы? В карточке ревизора мелькали намёки на их интерес. Воронцовы? Они всегда лезут туда, где пахнет прибылью, а страховая система — это прибыль, это Родион понял сразу, как только получил первый отчёт о действиях сына в этой области. Кто-то ещё? Кто-то, кого он пока не видит?

Родион вернулся к столу. Открыл ящик, достал чистый лист, перо и чернильницу. Задумался на секунду, потом начал писать.

Феликсу.

Перо остановилось. Родион перечитал единственное слово и позволил себе невесёлую усмешку.

Феликс полагал, что действует скрытно. Три с половиной месяца выстраивал диверсии вокруг баронств Артёма: подкупал людей на торговых путях, путал межевание, срывал поставки, давил на арендаторов. Делал всё, чтобы показать старшего брата негодным управленцем, и был при этом так горд собственной хитростью, что даже не допускал мысли о том, что за каждым его действием наблюдают.

А Родион наблюдал. Причём с самого первого дня, когда Феликс завербовал этого недоумка Белозёрского. Читал донесения Воронова, сравнивал ходы одного сына с ответами другого и молча делал выводы.

И они получались неутешительными. Для Феликса.