Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 34 – Сергей Орлов

Он остановился у окна и долго молчал, глядя в сад, прежде чем заговорить снова.

— У меня четверо наследников, Громобой. Четверо детей, которых я люблю, и ни одного, кому я мог бы передать трон, не боясь, что через год от Империи останутся одни обломки. Старший добр, честен и справедлив, а значит, Дома разорвут его в клочья ещё до конца первого года, потому что добрые и справедливые правители в этой Империи долго не живут. Второй храбр и решителен, но при этом настолько туп, что с улыбкой полезет в ловушку и потащит за собой армию. Дочь умнее их обоих вместе взятых, и в другое время из неё вышла бы Великая Императрица, но мы живём в мире, где Совет Двенадцати Домов скорее посадит на трон обезьяну, чем женщину. А младшему восемь лет, и говорить о нём всерьёз пока рано, хотя, если честно, я не уверен, что у него будет шанс вырасти, если меня не станет раньше времени.

Пётр провёл пальцем по оконной раме, будто стирал пыль, которой там не было.

— Четверо наследников, и каждого из них Дома сожрут с потрохами, стоит мне только закрыть глаза. Не потому что они плохие дети. Потому что ни один из них не понимает главного: в этой Империи выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее остальных.

Он помолчал, глядя в сад.

— Мой дед этого не понимал. Правил двенадцать лет и умер от яда на собственном юбилее. Отец продержался восемь, прежде чем Двенадцать Домов сговорились и убрали его. Расследование, конечно, ничего не нашло, потому что искать было бессмысленно: в заговоре участвовали все. Дядя вообще не дожил до коронации. Каждый Романов, который садился на этот трон и пытался править по-своему, очень плохо заканчивал. Каждый. И только я, румяный обжора, сижу здесь тридцать лет, потому что однажды понял то, чего не понял ни один из них: сильного правителя убивают, а слабого берегут.

Он повернулся к Громобою.

— Мне нужен наследник, который сломает эту систему. Который умеет строить, а не ломать. Который выживет, когда Дома начнут рвать Империю на части. И с мальчиком Морном у меня сработало чутьё, Громобой. То самое, которое за тридцать лет ни разу меня не подвело. Я пока не могу объяснить почему, но что-то в этой истории не даёт мне покоя. А я давно научился доверять этому чувству.

— Что прикажете?

— Мне нужно знать точно. А наш человек в Сечи…

Пётр замолчал, и в этой паузе было больше гнева, чем в любом крике.

— Он прибыл туда с одной единственной задачей: войти в доверие к мальчику Морну. Навести мосты, присмотреться, понять, с кем мы имеем дело. Простое задание для человека его уровня. И что я получаю вместо результата? Донесения, из которых следует, что мой агент умудрился увязнуть в каких-то личных дрязгах и провалить единственное, ради чего его туда отправили.

Пётр подошёл к трону, выдвинул потайной ящик в подлокотнике и достал запечатанное письмо.

— Я разочарован, Громобой. По-настоящему разочарован. Но я дам ему второй шанс, потому что менять агента сейчас значит терять время, которого у нас может не быть.

Он протянул письмо Громобою.

— Поезжай сам. Передай ему это лично, из рук в руки, и объясни так, чтобы он понял с первого раза: это его последний шанс и следующего не будет. Потом найди нашу даму в Сечи и сведи их. Вдвоём они справятся, если этот болван не напортачит снова. А пока ты там, посмотри на мальчика своими глазами. Мне нужны не слухи и не пересказы чужих пересказов. Мне нужна правда, и в этом вопросе я могу довериться только тебе.