Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 33 – Сергей Орлов

Родион открыл глаза и посмотрел на карту Империи. Нашёл Сечь, маленькую точку на юго-востоке, у самого края, где Империя заканчивалась и начинались Мёртвые земли. Далеко. Но, как выяснилось, недостаточно далеко, чтобы мальчик остался незамеченным.

Он позвонил в колокольчик, и спустя мгновение в кабинет вошёл слуга.

— Подготовь курьера, чтобы он доставил письмо Феликсу.

Слуга поклонился, вышел и Родион вновь остался один. Взгляд снова вернулся к той самой точке, которая ещё пол года назад не значила для него ровным счётом ничего. Сейчас от неё тянуло жаром, как от костра, который кто-то развёл на краю Империи, и Родион Морн собирался выяснить, насколько далеко успело разлететься пламя.

* * *

Тронный зал опустел. Секретарь убрал бумаги и вышел, за ним потянулись слуги, бесшумно растворилась в дверях Паутина, и даже Тень, казалось, перестал присутствовать, хотя с ним никогда нельзя было знать наверняка. Последний гвардеец аккуратно закрыл двери снаружи, оставив в огромном зале только двоих: Императора и Громобоя.

Пётр Четвёртый всё так же сидел на троне, всё так же перебирал пухлыми пальцами виноградины на блюде, и со стороны ничего не изменилось. Румяное лицо, бегающие глазки и белая мантия. Всё как обычно.

А потом Пётр перестал жевать.

Это произошло не сразу и не одним движением. Пётр просто перестал быть тем человеком, который сидел на троне минуту назад. Пальцы замерли над блюдом, спина начала выпрямляться медленно, позвонок за позвонком, как разворачивается пружина, которую слишком долго держали сжатой, а бегающие глазки вдруг остановились, и в этот момент стало наконец понятно, какую именно работу выполняла их вечная беготня. Она прятала то, что было под ней.

Глаза оказались светлыми и неподвижными. В них не было ни капли той рассеянной глупости, к которой привык весь двор. В них вообще ничего не было, кроме холодного, ясного ума, который тридцать лет прятался за маской дурака и ни разу за это время себя не выдал.

Громобой стоял у колонны. Он служил Петру восемнадцать лет и видел это превращение десятки раз, но так и не смог к этому привыкнуть.

— Что скажешь? — спросил Пётр. Голос изменился, и от капризных интонаций не осталось ни следа.

Громобой помолчал. Он знал, что вопрос требует не быстрого, а вдумчивого ответа.

— Морн обо всём знал, — сказал он наконец. — Пытался выглядеть удивлённым, но тело его выдавало. Когда вы упомянули страховую систему, у него дёрнулась левая рука. Когда спросили, давно ли он разговаривал с сыном, задержал дыхание. Он следит за мальчиком.

— Конечно, следит, — тихо сказал Пётр. — Вопрос в другом. Морны нарушают пакт, или мальчик действует сам?

Громобой чуть наклонил голову, ожидая продолжения.

— Если ссылка была спектаклем для двора, и Родион через сына тянет руку к Сечи, то мы получим войну. Ни один Дом этого не простит. Но если мальчик действительно действует в одиночку, без отцовских денег, без связей, без поддержки, а отец просто наблюдает и пытается понять, что происходит, как и мы с тобой…

Пётр встал и прошёлся вдоль окон медленно, руки за спиной, и в каждом его движении чувствовался совершенно другой человек, не имеющий ничего общего с толстяком, который минуту назад ронял виноградины под трон.

— … тогда этот мальчик именно тот, кого я ищу уже очень давно.