Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 16 – Сергей Орлов

А ещё был Жилин. Купец, который прямо при Громобое и Мире, с абсолютно невинным лицом предложил толкнуть Приручатель за границу. Все тогда посмотрели на него как на идиота, но я-то видел его глаза в тот момент — он считал. Прикидывал сумму, маржу, каналы, контакты.

Все тогда проигнорировали это заявление, но торгаши никогда не говорят о деньгах просто так, и если Жилин прикинул, что артефакт стоит столько, сколько я думаю, то послать пару человек посмотреть, где я живу и куда хожу, для него не расход, а инвестиция.

Вот не доверяю я торгашам. Никогда не доверял и вряд ли когда-нибудь начну. Что, если вдуматься, довольно иронично, учитывая что я сам буквально недавно развёл архимага Империи на торговую лицензию, налоговые каникулы и охранную грамоту в одном пакете.

Ладно. Гадать можно до вечера, только вечером я буду знать ровно столько же, сколько сейчас, а времени станет меньше. Кто бы ни стоял за этими двумя, рано или поздно они себя покажут. Всегда показывают.

Я убрал эту информацию на полку в голове, рядом с ноющими рёбрами и списком дел, которые за утро никуда не делись, и пошёл дальше. Сейчас важнее разобраться с делами.

Серафиму и Сизого мы нашли во дворе за пристройкой. Двор выглядел почти прилично: трупы зверолюдов люди Громобоя утащили ещё до рассвета, змея увели ещё раньше, а кровь на брусчатке кто-то заботливо присыпал песком. И если не считать борозд от ледяных оков да выбоин на стене от когтей тигра, можно было решить, что ночью тут ничего не случилось.

Сизый валялся на куче мешковины и храпел с таким самозабвенным присвистом, что пара голубей на крыше пристройки периодически поворачивала к нему головы с выражением глубокого недоумения. Когтистые лапы подёргивались во сне, из клюва вырывалось невнятное «бра-а-а…», и судя по саже на перьях, последние пару часов он провёл не хуже нашего, а теперь просто вырубился там, где упал.

Серафима сидела в трёх шагах от него на перевёрнутой бочке. Пальцы правой руки медленно покрывались инеем, и кончики смотрели точно в направление хвостовых перьев Сизого. Иней полз по фалангам уже до вторых костяшек, и по тому, как сузились серые глаза Озёровой, терпения ей оставалось ровно на один-два присвиста.

Вовремя мы пришли.

Серафима подняла голову, и я увидел, как у неё дрогнуло лицо. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но для Озёровой это было всё равно что у другой девушки разрыдаться в голос. Иней на пальцах испарился разом, она вскочила с бочки, в два шага оказалась рядом и молча ткнулась лбом мне в грудь. Её руки обхватили меня и стиснули с такой силой, что рёбра возмущённо напомнили о себе, но я не подал виду.

Я обнял её одной рукой и притянул ближе.

Мы просто простояли так секунд пять, после чего она отстранилась, одёрнула рукав, поправила волосы одним точным движением и снова стала прежней Серафимой, ровной, собранной, с лицом, которое ничего не выдавало. Только кончики ушей слегка порозовели, что в общем-то выглядело очень симпатично.

— Всё хорошо? — спросила она, и голос чуть дрогнул, хотя она очень старалась, чтобы этого не случилось.

— Да, — ответил я, не собираясь грузить её сейчас подробностями. Про допрос, зверолюдов и торг с архимагом она узнает позже, а сейчас ей нужно было услышать, что со мной всё в порядке. — А вы как тут?