Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 43 – Сергей Орлов

Тень держал этот амулет за короткую рукоять, обшитую потёртой чёрной кожей. Рукоять была длиной в половину детской ладони.

— Прости, — произнёс голос из-под капюшона. — Будет очень больно…

Рука в перчатке медленно приложила амулет к груди мальчика, точно над солнечным сплетением, и в первое мгновение ничего не произошло. Тусклый бурый камень в центре капли просто лежал на влажной ткани рубахи.

А потом камень ожил.

Сначала он налился багровым светом, будто в самом его центре кто-то развёл маленький костёр, и от этого свечения по телу мальчика прокатилась волна жара, такого густого и плотного, что мальчика выгнуло на кровати всего разом, от пяток до макушки.

Меня наверху обожгло вместе с ним. Тела у меня не было, а всё равно обожгло, и ощущение оказалось таким настоящим, что на секунду я чуть не зарычал от боли.

Следом за жаром пришёл холод. Такой же плотный, только в обратную сторону: от груди мальчика к пальцам рук, к ступням, к кончикам ушей, вымораживающий всё на своём пути, словно кто-то запустил в горячее тело ледяную реку и она понеслась по венам, выжигая за собой тепло.

А потом началась пульсация. Быстрая, частая, бьющая в собственном ритме, который не совпадал ни с сердцем мальчика, ни с моим. Ритм был древний и тяжёлый, и шёл он откуда-то из самой глубины магических каналов. Оттуда, где, судя по тому, что я успел увидеть утром через Себастьяна, у меня самого спал родовой огонь.

И тут мальчик закричал. По-настоящему, в полный голос, выгнулся дугой и запрокинул голову. Крик ударил в меня снизу через нашу связь, и я закричал вместе с ним. Беззвучно. Потому что кричать мне было нечем, а остановиться я уже не мог.

Затем я увидел его огонь.

Увидел не глазами, а тем внутренним зрением, которым я утром смотрел через Себастьяна на собственное ядро. У мальчика ядро было в том же месте, что и у меня, и канал от ядра шёл в ту же сторону — широкий, мощный, с такими стенками, что сразу становилось понятно: это древняя магистраль, пробитая поколениями, и пламя Морнов шло по ней сколько стоит род. Из этой магистрали сейчас рвалось пламя. Не сочилось, как у меня сегодня утром, а именно рвалось.

Амулет на груди давил.

Пламя упиралось в амулет, пыталось его оттолкнуть, обойти, смести и… не могло. Амулет был сильнее. Я увидел, как из камня в центре пошла тонкая сеть линий, и эта сеть начала оплетать пламя, сжимать его, прижимать ко дну канала. Пламя билось, изгибалось дугой в разные стороны, и с каждой секундой становилось меньше.

Оно постепенно сжималось до размера кулака. Потом до размера куриного яйца. Потом до яркой точки где-то на самом дне канала, у самого ядра. И вокруг этой точки камень амулета выдавил тонкий золотистый контур — круг, с внутренней стороны покрытый мелкими знаками, которые я не успел рассмотреть.

Мальчик перестал кричать.

Он уже и не дышал почти. Выгнутая спина медленно опустилась на простыни, голова запрокинулась и глаза закатились. Я сверху видел, как жар отступает от его лица — не сразу, слоями, от щёк к вискам, от висков к шее. Через несколько секунд кожа стала просто горячей. Ещё через несколько — просто тёплой.

Артём затих. Глаза закатились, голова откинулась на подушку, и дыхание выровнялось, став тихим и ровным, как у человека, который наконец-то провалился в глубокий сон. Тело перестало гореть.