Книга Восхождение Морна. Том 8, страница 102 – Сергей Орлов

И тут важно сразу оговориться, чтобы потом не возникло путаницы. Дело было не в умении пользоваться родовым пламенем в принципе. С этим у меня как раз было всё в порядке. Запустить огненный шар в противника я уже мог. Поставить перед собой огненный щит, кинуть длинный язык пламени — тоже. Причём довольно сносно.

При этом родовое пламя Морнов играло по совсем другим правилам, чем обычная стихия среднего огневика. По моей грубой прикидке, оно било раза в три, а то и в четыре сильнее, чем такой же по форме огненный шар у обычного мага моего ранга. Просто за счёт того, что родовая стихия в принципе работает плотнее, горячее и держится дольше.

Ну а родовой Дар, те самые огненные крылья, что прорезались у меня в стычке с младшим братцем, играл вообще в другой лиге. Сильнее обычного огня раз в десять, если не больше.

Так что для боя, где сила важнее точности и где никто не считает обугленные брови, моего огня хватало с лихвой.

Проблема была в контроле. В тонкой, ювелирной работе, где нужно не выплеснуть, а отмерить. Не залить, а капнуть. И вот этому моё родовое пламя пока что упорно не желало учиться.

И сегодняшнее утро я как раз и собирался посвятить тому, чтобы оценить, далеко ли я продвинулся.

Я снова медленно выдохнул, поднял правую руку и направил указательный палец на фитиль с расстояния примерно в локоть. На секунду прикрыл глаза и нашёл внутри тот самый магический канал, по которому огонь шёл от ядра к ладони. Канал был горячим, но спокойным, и под моим вниманием даже не дёрнулся.

Хорошо.

Дальше я мысленно собрал на кончике пальца маленькую точку, размером с булавочную головку, и коротко, без замаха, отправил её в сторону фитиля.

Щёлк.

Фитиль занялся ровно и чисто, без дыма и без следов копоти. Воздух вокруг свечи даже не шевельнулся. Я медленно опустил руку и посмотрел на палец. Кожа на подушечке была чуть розовее, чем минуту назад, но там не было ни ожога, ни зуда, ни покраснения.

Получилось!

«Красава, Артёмка!» — мысленно похвалил я сам себя и довольно усмехнулся.

«Господин Морн,» — раздался в голове сонный, но крайне язвительный голос. — «За долгие годы своей жизни я ни разу не видел, чтобы взрослый человек так радовался освоению детских приёмчиков. Вам бы немного скромности, право слово…».

«Да что ты понимаешь, кошатина. У меня прогресс!».

«Я бы попросил побольше уважения, господин Морн. Я всё-таки фамильяр древнего рода, а не подзаборный блохастик».

«Нет проблем… У меня прогресс, господин кошатина».

Себастьян мысленно фыркнул, перевернулся на одеяле другим боком и демонстративно отключился от связи. Видимо, в знак протеста.

Я тихо хмыкнул и вернулся к работе. Раз уж с точкой получилось, можно было пробовать дальше.

Левую ладонь я повернул вверх и медленно вытянул из неё тонкую огненную нить. Не шар, не язык пламени, ничего такого размашистого, а именно нить, толщиной примерно с обычную шерстяную пряжу. Эта нить поднялась над ладонью сантиметров на двадцать и встала вертикально, словно была не сгустком огня, а самой натуральной верёвочкой, которую я только что вытащил из кармана и теперь держу между пальцев.

Полминуты я просто её держал. Смотрел, проверял, чтобы не качалась, не пухла у основания, не плевалась искрами по сторонам. И, что радовало, нить вела себя как примерная ученица. Цвет у неё был ровный, оранжевый, с чуть более светлым язычком на самом кончике, а по центру, если приглядеться, шла еле заметная тёмная жилка, тоньше волоса. Та самая «огненная подпись Морнов».