Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 108 – Сергей Орлов

Я прищурился, и Оценка тут же подсунула мне его реальную подноготную: Мишка-Сутулый, карманник.

Ха! Красиво, мать его!

Это же обычный дворовый воришка! Парня явно приволокли прямо с улицы, отмыли, втиснули в чужой сюртук и напялили на нос пенсне, которое он жутко боялся выронить. И весь его триумфальный выигрыш — просто рабочий спектакль: к утру все полученные монеты ровным строем вернутся в кассу заведения, а Мишке в лучшем случае перепадёт десяток серебряных на пирожки и пару кружек пива за старания.

Я лишь хмыкнул в бокал. Классика!

И ведь фокус филигранно сработал! Народ, своими глазами увидевший «живого счастливчика», полез к столу с удвоенной силой. Азартом накрыло всех: ставки мгновенно поползли вверх, а купец Забрыкин, окончательно разогретый чужой фантастической удачей, размашисто бухнул на сукно сразу несколько десятков игральных фишек. За ним тут же потянулись остальные.

Мойша выждал тот самый идеальный момент, ради которого и затевалась вся эта комедия. Пока на зелёном бархате росла сочная горка, крупье неутомимо балагурил, подначивал нерешительных глазеющих и всячески тянул время, подливая масла в огонь азарта. И только когда куш на столе стал по-настоящему жирным, а у игроков окончательно помутилось в головах, он наконец решительно взялся за кубок.

Зазывала встряхнул тяжелый колпак с особым, почти священным трепетом, заставив кости внутри выдать последнюю дробь. Сухой стук граней, хлёсткий, оглушительный хлопок о стол — и я с высоты своего роста отчётливо увидел, как палец крупье на донышке колпака едва заметно дрогнул, приводя в действие хитрый механизм.

После этого Мойша выдержал секундную паузу, чтобы собрать на себе взгляды всей затаившей дыхание толпы, и серебряный колпак плавно пополз вверх.

— Двадцать одно, — с искренним сожалением развёл руками Мойша. — Мёртвая руна, господа…

Толпа выдохнула единым ахом, и вся внушительная гора фишек с лёгким шуршанием уплыла в пользу заведения.

— Да что ж это делается! — Забрыкин побагровел и грохнул кулаком по краю стола. — Третий раз за вечер, Мойша! Третий! И всякий раз, заметь, когда на кону стоят большие деньги!

— Так ведь и наоборот бывало, ваша милость, — не моргнув, отозвался шулер. — Вон господин в пенсне четверть часа назад крупную сумму унёс, всё по-честному. Судьба, она женщина капризная, у неё расписания нет.

— Кости давай сюда.

Мойша с готовностью, даже с некоторой обидой на лице, выкатил все шесть костей на сукно. Забрыкин сгрёб их в горсть, перекатил, поднёс к свету, придирчиво осмотрел каждую грань, взвесил на ладони, даже понюхал зачем-то. Кость как кость: гладкая, тёплая, обычная. Купец покрутил их ещё немного, буркнул что-то себе под нос и вернул обратно.

— А не желает ли ваша милость отыграться? — тут же вкрадчиво подскочил Мойша, почувствовав запах палёной шерсти. — Ночь-то только началась, судьба — баба переменчивая!

Забрыкин, естественно, пожелал. Азарт уже намертво вцепился ему в горло. Купец сопел, судорожно сунул руку во внутренний карман, вытащил на свет свой последний пухлый кошелёк и с отчаянным размахом шлёпнул его прямо на сукно:

— Большая!

Кости привычно загремели внутри колпака, серебряный кубок с оглушительным «хлоп» опустился на стол, и Мойша ловко сдёрнул его вверх. Четырнадцать. Малая рука!